Просто Бог умудрился в одной маленькой коробке подарить мне и цветы, и конфеты, причем сделать это так, что никакой возможности и желания отказаться от них просто не возникло.
Это было вкусно, красиво и… невероятно трогательно. И можете смеяться над глупой тридцатилетней теткой, но более желанного подарка я еще не получала. А потому делиться им я не собиралась даже с Джонсом. Если честно, то мне хотелось закрыться в каюте и просто смотреть на красные соцветия джели, млея над ними, как дракон над златом. Их ведь и есть-то было жалко, хотя на вкус лакомство было совершенно потрясающим, и у меня слюна выделялась, как у собаки, стоило уловить носом его пряный запах.
Наверное, Стэнфорд теперь всегда у меня будет ассоциироваться с этим десертом, потому что уже сидя в аппаратной, как только капитан ко мне обращался, у меня на языке появлялось кисло-сладкое цветочное послевкусие и, стыдно признаться, но Просто Бога мне теперь хотелось съесть. Не в прямом смысле, конечно. Я вроде никогда озабоченной себя не считала, а тут со мной стало твориться что-то возмутительное.
Одного взгляда Стэна мне было достаточно, чтобы в груди начинало шириться вязкое тепло, волной двигающееся по моему телу, сбивающее дыхание и укладывающее все мысли в одно-единственное положение. Да, вы правильно поняли: в горизонтальное. Изнемогая от желания, я стала считать дни до выходных. Мне не терпелось встретиться в клубе со Стэнфордом и, упаси бог, не для того, чтобы пострелять.
После происшествия на «Скайболе» неделя выдалась относительно спокойная.
Мы задержали парочку звездолетов, незаконно пытающихся пересечь сектор, и несколько раз снимали с пассажирских спейсов дебоширов. В основном тех, кто сильно перебрал крепких напитков, и еще, в виде исключения, двух друзей, которые не поделили одну девушку. Девушка, правда, тоже изъявила желание отправиться с ними в участок службы контроля на нашей базе, где при детальном разбирательстве выяснилось, что роман она крутила и с тем, и с другим кавалером, потому как любит обоих.
Чем все закончилось, я не знаю, но уходя, Стэнфорд дал совет ребятам, что им нужно либо разбежаться, либо привыкать жить втроем.
Парни из команды долго еще иронизировали по этому поводу, полагая, что командир насчет тройничка пошутил. Но оказалось, что он говорил вполне серьезно.
— Знаешь, Ферги, никого не касается то, что происходит за закрытыми дверями чужой спальни, — услышав очередную непристойность от парня, осадил его Стэнфорд.
