Никогда в жизни я еще не чувствовала себя рядом с кем-то такой потерянной и одинокой, жаждущей чужого тепла как чего-то необходимого мне, словно воздух.
И пока Стэнфорд садился во флайкорт, я, провожая его взглядом, закусывала губу, еле сдерживаясь, чтобы не крикнуть ему: «Не улетай. Пожалуйста…»
Ржавые патроны… Я ведь не маленькая и понимаю, что происходит.
Непробиваемая Шарлотта Ривз влюбилась…
Впервые в жизни вот так — до невыносимой боли в сердце от осознания страшной правды, что не подхожу этому мужчине.
Я не та, кого заслуживает этот удивительный человек. Мне ведь совершенно нечего дать ему, кроме кучи проблем и обещания того, что буду любить его до последнего вздоха.
Проблесковые маячки флайкорта таяли в темном небе вместе с моей внезапной блажью — помечтать о невозможном.
Добро пожаловать в реальный мир, Шарлотта. Не стоит витать в облаках. Тебе ли не знать, как больно оттуда падать…
ГЛАВА 14
Непривычная безмолвная тишина в стрэйнджере сегодня действовала Стэну на нервы, и предстоящий выходной виделся скорее обузой, чем благодатью.
Так чудесно начавшийся вечер закончился, как прерванный на середине фильм, оставив ощущение незавершенности и разочарования. И все из-за того мудилы, которому надо бы было не по роже съездить, а язык вокруг горла вместо галстука завязать.
Полезь Стэн после услышанного сегодня к Шарлотте с поцелуями, вышло бы, что грязь, которой ее облили, имеет под собой почву.
Ерунда.
Больной бред. И было отвратительно тошно на душе из-за того, что кто-то способен думать о единственной девушке из его экипажа точно так же. Лакс, надо было больше женщин в команду брать, тогда и разговоров подобных не было бы."
"А может, он сам виноват в подобных инсинуациях? Ведь его интерес к Шарлотте как-то неожиданно вышел за рамки чисто профессионального. Стэн и сам не заметил, как стал уделять Ривз значительно больше своего внимания, чем остальным членам команды, непроизвольно выискивая ее взглядом, цепляя словом и стараясь находиться к ней поближе.
Можно бы было списать все это на стремление опекать и защищать ее, как младшую сестренку, если бы не сегодняшний вечер, когда она явилась в ресторан вся такая ладненькая, женственная и чопорно-аккуратненькая, как его училка по математике — первая любовь Стэна. И брюки эти укороченные, будь они неладны, Ривз надела словно специально, чтобы его подразнить.
