Генерал пожелал нам удачи, вышел из сети, и все на стрэйнджере мгновенно пришло в движение: всплыла трехмерная карта Вселенной, активировались датчики давления и температуры, отразилось состояние двигателей, зажужжали зуммеры готовности систем.
— Джонс, внесите данные, полученные из штаба, в навигатор и проложите маршрут, — быстро приказал Полу Стэнфорд, после чего уселся в капитанское кресло, опустив руки на глюферы. — Ривз, занять место у систем наводки, проверить боеприпасы. Ферги, включить защитное и гравитационное поля.
Том, что у нас с двигателями и ускорителями? — опустив к губам гарнитуру микрофона, поинтересовался он.
Находящиеся в машинном отсеке Гросс и Тайсон доложили о полной готовности, и босс, приподняв голову, вопрошающе произнес:
— Элис?
— Все системы звездолета в норме, двигатели работают в обычном режиме, все члены экипажа находятся на своих местах, корабль к взлету готов. Диспетчеры дают добро на старт через четыре минуты, — не замедлила с ответом наша виртуальная умница.
— Благодарю, — слегка подавшись вперед, Стэнфорд включил таймер, после чего механический голос Элис начал обратный отсчет времени до взлета.
Я много раз летала на космических кораблях, но в основном в качестве пассажира, видя картинку происходящего за бортом через иллюминатор, либо не видя вообще. Вот так: сидя в капитанской рубке рейдера и наблюдая через лобовое стекло, как открываются над головой клинкеты дока, я покидала поверхность планеты впервые.
Невероятное чувство. Стремительно набирающий высоту стрэйнджер, резко меняющиеся кадры атмосферных слоев: пронизанного солнечными лучами воздуха, зоны облаков, сереющего сумрака стратосферы и, наконец, чернота безвоздушного пространства… В какой-то мере я даже ощутила зависть к звездным капитанам, имеющим возможность едва ли не каждый день лицезреть подобное чудо.
А еще безмерно радовалась за Пола, который мечтал об этом с момента поступления в академию. Его лицо просто светилось счастьем. Не улыбаться в ответ было просто невозможно.
"
"Внезапно поймала на себе внимательный взгляд Стэнфорда и ужасно смутилась. Глупо, как девочка. Почему-то вспомнила сказанное им: «А может, ты мне нравишься.» — забыв обо всем остальном. Понятно же, что он шутил, но слова навязчиво всплывали в голове, не желая затираться ластиком памяти.
После истории с Кларком я делала все возможное, чтобы больше не нравиться никому. Даже переделала под себя известную поговорку: «Нет близкого мужчины — нет проблем.
