Началась она тридцать лет назад со стоительства князем А.Е.Вяземским первого, весьма вместительного трёхэтажного дома по Обуховскому (ныне Забалканскому) проспекту. Потом во дворе строения, названного «Обуховским», возвели три флигеля. Ещё дом поставили на Фонтанке; в нём поселилось княжеское семейство (это «Фонталочный дом»). И затем быстро и незаметно довели количество домов на вяземской земле до 13-ти. Все они имеют названия: Большой и Малый Полторацкие, Тряпичный, Корзиночный, Канцелярский, Стеклянный, Четвертные бани, Пекарный и прочее.
В Обуховском доме ранее квартировали сразу пять трактиров, в том числе знаменитая «Сухарёвка», описанная Достоевским и Вс. Крестовским. Теперь четыре из них закрылись, а «Сухарёвку» переименовали в «Ярославль» и несколько облагородили. По-прежнему чуть ли не половина из посетителей заведения — сыщики, поэтому уголовные именуют его между собой «Мышеловкой» и предпочитают ему безопасный «Малинник». Зато вместо закрытых кабаков в каждой квартире любого из 13-ти строений хозяева торгуют водкой в розлив.
"
"В «Вяземской лавре» по сравнению с временем, описанным в «Петербургских трущобах» Крестовского (1864 год), строгостей стало больше. Квартиросдатчики стараются не селить жильцов без документов, поскольку за это их «лишают столицы». Всё труднее укрываться беглым с каторги, даже если у них запасены поддельные виды. Осложнилась и скупка краденого: раньше каждый сдатчик маклакствовал, а сейчас многие боятся столь частых теперь облав.
И всё-таки лавра жива! По-прежнему грозен «Стеклянный флигель», в котором на страшном третьем этаже обитает преступная головка Санкт-Петербурга.
Близость к Малому Полторацкому дому, имеющему выходы на Горсткину улицу и Сенную площадь, делает облавы здесь бессмысленными. Так же ловки старосты тряпичных артелей: за считанные часы в их мастерских краденое платье перешивается неузнаваемо, и сыщикам уже нечего ловить. В Четвертных банях, как и прежде, гуляют громилы, а над «дворянскими» номерами всё так же фабрикуют паспорта.
Главный контингент лавры не меняется с годами: всё, что есть в огромном городе беспутного, пьяного, вороватого и опустившегося, стекается сюда. Неправильный четырёхугольник между Сенной, Забалканским проспектом, Горсткиной и Фонтанкой по-прежнему кипит злом. Он остаётся, говоря военным языком, операционным базисом преступного элемента столицы. При облавах попадаются лишь пьяницы да крестьяне с просроченными видами, приехавшие на заработки.
