Юсуф развернул прихваченную с собой кошму и вынул оттуда два осмолённых факела.
— Бачка! Дашь пять рублей — Юсуф с тобой пойдёт, дорогу казать будет.
Лыков даже обрадовался:
— Даю!
И повернулся к своим «ассистентам»:
— Ребята! Вы тогда можете уезжать; барантач всё покажет. Садитесь и дуйте обратно в Москву."
"Тоська-Шарап покосился на стоящего неподалёку узбека и прошептал:
— Лексей Николаич! Ты понимаешь, что делаешь?
— Очень понимаю, Антон, поэтому и говорю: берите ноги в руки! Срочно! Тут всё хуже, чем я думал.
Кулачный боец пристально смотрел на сыщика и раздумывал. Потом сказал:
— Поехали все трое.
— Я не могу.
— Нешто тебе деньги дороже жизни?
— Нельзя давать себя обворовывать, понимаешь? Раз спустил, другой — и тогда все начнут об тебя ноги вытирать.
— Значит, остаёшься?
— Остаюсь. А ты забирай Фёдора и дуйте, что есть мочи. Извини, что тебя втянул; не думал я, что они сговорятся.
Федя-Заломай стоял и слушал, явно не понимая происходящего. Но когда Алексей, прощаясь, протянул ему руку, он отвёл её.
— Я тута останусь, господин Лыков. Буду вас тута ждать, как вы велели.
— А теперь я велю уезжать! — рявкнул на парня рассерженный сыщик. Чуть не силой усадил упрямца в сани, кивнул Тоське, и извозчик быстро скрылся из виду.
— Ну, — сказал Алексей, оборотясь к барантачу, — теперь решим с тобой. Вот тебе «синенькая».
И протянул купюру. Юсуф принял её и стал засовывать под халат. В эту секунду Лыков сильно ударил бандита в переносицу, подхватил рухнувшее тело, швырнул внутрь пещеры и шагнул следом.
Прислушался — тихо. Высунулся наружу — никого.
Через несколько минут барантач очнулся и застонал. Из сломанного носа на халат лилась ярко-алая кровь. С волчьей ненавистью узбек поглядел на сыщика и прохрипел:
— Кепе-оглы![123] Чтобы ты сдох, собака!
— Сколько их там?
— Всё одно тебе конец!
Алексей вынул револьвер, снял его с полувзвода и приставил пленнику ко лбу:
— К аллаху захотел? Это можно. Сколько их там?
— Двое.
— Кто?
— Твои.
— А ваши?
— Наших нету.
— В каком они проходе: в правом или в левом?
— В правом, — ответил азиат, и веко его едва заметно дёрнулось.
Понятно…
— Ну вот и поговорили, — удовлетворённо кивнул Лыков. Убрал за спину револьвер — и мгновенно нанёс барантачу удар кулаком в висок. Обыскал бездыханное тело, забрал свою купюру; найденный при бандите нож забросил далеко в снег. Ну, пора… Он зажёг один из факелов, второй взял в ту же руку фитилём вниз. Отстранил огонь подальше от себя — и шагнул в пещеру.
