Не успел Лыков отхлебнуть из стакана, как напротив него без приглашения уселся рослый малый в щегольской, но неопрятной сибирке.
— Ты кто?
— Сыщик. Али не видишь?
Собеседник озадаченно замолчал. Подошёл ещё один золоторотец. Поплевал на палец, наклонился и поскрёб Лыкову синяк на скуле — не нарисован ли.
— Это кто тебя так?
— Его я и ищу. Мишка Самотейкин есть здесь?
Ещё два золоторотца подсели так же без приглашения. Теперь Алексей был со всех сторон окружён угрюмого вида ребятами, смотревшими на него с враждебным интересом.
— Нету тут такого, — ответил за всех фартовый в сибирке.
— Его ещё называют Мишка Саратовский. Колбасник. Здоровый такой… Ходит при отставном офицере. Фамилия офицерика — Рупейто-Дубяго. Ну?
— Не нукай, не запряг. На кой ляд они тебе?
— Взяли у меня для сбыта «красноярок» на значительную сумму, а теперь бегают, сволочь. Второго дня в Хапиловке совсем их было поймал, да утекли. А я такие шутки не принимаю.
— Сам-от кто?
Лыков молча протянул собеседнику тряпицу. Тот развернул и стал внимательно изучать паспорт и наградные бумаги на Георгиевский крест и Аннинскую медаль.
— Хгм… Кавалер, значит…
Остальные трое дергачей по-прежнему не спускали с Лыкова глаз, но что-то в их поведении изменилось.
— Так. Кто могёт удостоверить твою самоличность?
— Сам я питерский, там меня многие знают. А у вас — Верлиока и Тоська-Шарап, кулачный чемпион.
Грабители переглянулись.
— Верлиока деловик серьёзный, — сказал худощавый испитой бородач. — «Иваном» сделан. Вчерась Котяшкину деревню к рукам прибрал.
— Я ему в том помогал. Там был такой Федя-Заломай…
— Есть такой! — обрадовался третий золоторотец, с рваным ухом и без двух зубов. — Дюжий вьюнош!
— Я этого юношу мордой об снег повозил и к Верлиоке доставил, как пленного. А там уж они договорились.
— Тоська-Шарап первый на Москве кулачный боец, — убеждённо сказал парень в новом казакине. — Я его в Ключиках смотрел. Ты тоже, что ли, кулачник?
— А ты зайди в «Каторгу», спроси там у Марка Афанасьева, как Лыков вашего первого бойца в бараний рог гнул.
"
"Дергачи замолчали, призадумались. Потом первый громила вернул Лыкову бумаги и заявил:
— Слушай сюда. Я здешний «маз», зовут Ванька-Пан. Мы тебя проверим; ежли всё правда, то можешь в Дорогомилове остаться. Сколько платишь за отыскание этих двоих?
— Ведро вина и тридцать рублей денег. Но чтоб досконально! И слободу, и каменоломни.
— Уговорились. Тетей!
Испитой бородач сразу поднялся.
— Сходи, прогуляйся.
