Переполненная интимными подробностями, задевающими честь бывшего государя, книга вызвала законный гнев его сына Александра Третьего. Тем не менее, сто тысяч ежегодного казённого содержания регулярно пересылались на рю Клебер, помогая вдове жить весьма широко. Екатерина Михайловна принимала гостей из России, ругала новое царствование и хвалила прошлые порядки. Большую часть времени она проводила в обществе домашнего доктора Любимова. Рослый, атлетически сложенный красавец с роскошными бакенбардами помогал княгине скрасить тяготы вдовства.
Прибыв в особняк, Благово сразу прошёл в кабинет эконома светлейшей княгини господина Долинского. Эконом носил чин полковника, числился по МВД и являлся официальным соглядатаем. Кроме хозяина, в кабинете столичного гостя ожидал ещё один господин. Лет 35-ти, высокий, плотный, с обильной шевелюрой и мясистым носом на гладко выбритом лице, он производил впечатление человека решительного.
— Позвольте представиться, ваше высокородие: губернский секретарь Рачковский Пётр Иванович.
— Называйте меня без церемоний, Павлом Афанасьевичем.
— Благодарю-с!
— Лёгкой беседы я не ожидаю. Возможно, понадобится взять серьёзные меры. Вы готовы действовать?
— Так точно, ваше вы… Павел Афанасьевич!
— Тогда ждите меня здесь. Попробую сначала договориться по-хорошему. Если не получится — приглашу эскулапа сюда. Тут вы и понадобитесь… для большей убедительности.
Благово слышал о Рачковском, многообещающем агенте Московского охранного отделения. Мелкий чиновник, он сошёлся с революционерами, укрывал террориста Мирского.
В 1879 году Третье отделение арестовало его и быстро перевербовало. Рачковский успешно доносил, но был выдан шпионом «Народной Воли» Клеточниковым и бежал в Вильно. После цареубийства 1-го марта вернулся в Петербург, вступил в «Священную дружину». Дважды по её поручениям приезжал в Париж выслеживать эмигрантов. Умный и смелый до дерзости, он был склонен к рискованным поступкам и не боялся ответственности. Как раз то, что нужно в нынешней ситуации!
Полковник Долинский пошёл наверх к хозяйке и вскоре вернулся:
— Вас ждут.
Павел Афанасьевич поднялся по парадной лестнице каррарского мрамора, прошествовал через длинную анфиладу и оказался в обширном кабинете княгини. Мебели в нём было мало, книги отсутствовали вовсе, зато по углам стояли бронзовые статуэтки обнажённых вакханок, весьма эротического исполнения.
Долгорукая приняла статского советника стоя, но с высокомерной гримасой на лице.
