Он тогда несколько самонадеянно пытался меня арестовать.
— Боже! — всплеснула руками мистрис Уоррен. — Так это были вы! Действительно, тесен мир. Это произошло как раз накануне нашей свадьбы; Джон стоял под венцом в лубках. А вы смельчак, мистер Таубе. Мой супруг — чемпион армии по боксу и очень решительный человек! Хотя… глядя на вас, я подозреваю, что вы могли сломать ему не только руку, но и шею. Если бы захотели.
— Я стараюсь не делать лишнего зла, — лаконично ответил ротмистр.
— Тогда в Лхассе погибли двое товарищей Джона.
Они ловили какого-то очень опасного русского. Это тоже были вы?
— На войне, как на войне. Меня пытались не захватить, а убить. Я защищался. Так что, если вы теперь передумали, зовите полицию.
— Не передумала! Что бы там ни было, а я вам помогу. И никто в эту каюту не зайдёт. Я каждый год плаваю этим пароходом в Марсель, а оттуда через континент добираюсь домой, в Вулидж. Поэтому мои причуды хорошо известны и прислуге, и капитану. Мы с вами ни разу не общались публично, бегства вашего никто не видел.
А характер службы моего мужа, что ни для кого не тайна, снимает с меня всякие подозрения. Никому просто и в голову не придёт искать русского шпиона в каюте жены шпиона британского! Так что, зовите меня просто — Арабелла. Сорок восемь часов у вас не будет собеседника ближе меня.
— Хорошо, Арабелла. У меня возник оригинальный вопрос: почему вы меня спасаете? Это… непатриотично.
— Причин три. Первая: я не люблю, когда семеро на одного. Вы сказали, Хантингтон вёл себя при сдаче в плен не совсем достойно?"
"— Он спасал свою жизнь.
Я пробирался ночью из Плевны через турецкие посты с важным донесением. Хантингтон командовал патрулём и случайно оказался на моём пути. Когда я убил обоих его сардаров, он мог оказать сопротивление, поднять тревогу. Но не сделал этого. Конечно, тогда я прикончил бы и его, но он бы погиб, как подобает солдату. Но Хантингтон решил, что умирать ради этих грязных турок не стоит, хотя жалование от них получать не брезговал… Кроме того, умоляя меня оставить его в живых, он обещал выдать важные военные секреты.
Как хотите, но это не достойно настоящего офицера!
— Согласна. Теперь, когда вокруг целый пароход англичан, он сделался смелым. Не допущу!
— Вы сказали, причин три. Давайте вторую. Кстати, Арабелла — называйте меня Виктор.
— Вторая причина, Виктор — это желание насолить Джону. Это действительно непатриотично, не спорю, но у женщин своя логика. Дело в том, что я уплываю в Вулидж насовсем.
