Все предназначенное для еды и отдыха размещалось у стен и было либо плоским, либо узким. Плоские экраны, у которых болтались шлемы и привязные ремни, плоские крышки люков, ведущих в коридор и душевую, узкие откидные столы, похожие на полки, узкие стойки раздаточных автоматов. Зато середина помещения оставалась свободной, как и положено по инструкции: никаких помех для продвижения к люку и дальше, в коридор на палубе С. Выскочить, ринуться к шлюзам на красной стене, нырнуть в отмеченный нужным номером и очутиться в своём истребителе.
Потом закрывается кокон, и пневматические толкатели выбрасывают судёнышко в пустоту… Согласно нормативам через двадцать семь секунд после сигнала тревоги.
Сиденья тоже были узкими, и Павел Литвин едва помещался между подлокотниками. Это означало, что его физические кондиции на пределе — слишком крупных мужчин и женщин в ОКС[2] не брали. Во всяком случае, не брали в подразделения и службы, связанные с полётами, поскольку рослый человек с большой мышечной массой нуждался в дополнительном жизнеобеспечении.
Больше воздуха, больше воды, больше пищи и кресло попросторнее… К тому же крупные люди не отличались той ловкостью и быстротой, какая необходима в космофлоте и десанте, особенно в условиях невесомости и резко меняющегося тяготения. В Байконурской школе, которую кончал Литвин, рослых и крупных дразнили баскетболистами, и дорога им была одна — в наземные команды и штабы. Он вспоминал об этом всякий раз, когда с трудом втискивался на сиденье.
Только один сантиметр роста отделял его от судьбы неудачников, ползающих по земной поверхности."
"Но сейчас «Жаворонок» находился в свободном полёте, сиденья были убраны в стены, и Литвин плавал под потолком, пристегнувшись к ремню безопасности. Тут вполне хватало места, чтобы вытянуть ноги и пошевелить руками без риска наткнуться на чью-то голову или задницу. «Жаворонок», средний крейсер Первого космического флота, нёс шестнадцать бронированных амфибий и столько же УИ[3] класса «гриф», так что помещение было рассчитано на шестнадцать пилотов-десантников.
Но в этом рейсе их осталось четверо, что позволяло наслаждаться необычайным простором в кают-компании и кубриках, а заодно бездельем. Крейсер не находился на боевом дежурстве, не инспектировал шахты на Меркурии или в Поясе Астероидов, не охранял коммуникации между Землёй и Луной от нежелательных небесных тел, а выполнял сугубо мирную и скучную работу по установке бакенов.
