Сид Чепмен, главный редактор, поддерживал его справа, Клод Парийо, руководитель рекламного отдела, — слева, а сзади, вспотев от усилий, шефа подпирали Питер Рурк и Эшли Ковач, два матёрых журналиста-международника. Секретарша Мишель разносила кофе и мартини со льдом, а в промежутках тоже посматривала в окно. При этом её хорошенькое личико морщилось от страха.
— Хеллстром! — рявкнул Анжелотти. — Где Хеллстром и Дьюк? Я хочу, чтобы это отсняли! Немедленно!
Хеллстром был лучшим фотографом «КосмоШпигеля», мастером острых сюжетов, а Дьюк — оператором, готовившим выпуски журнала для ти-ви и Ультранета.
Оба подчинялись Чепмену, и тот с полным сознанием своей ответственности заверил шефа:
— Видеоматериал уже готов. Бригада Дьюка снимала с крыши, а Хеллстром — с вертолёта. Кадры отличные. Мы сделали их в первые двадцать минут.
— А эта штуковина висит над нами уже два часа, — заметил Парийо.
— Два с четвертью, — уточнил Лагранж, глава отдела новостей.
Штуковина была огромным аппаратом непривычной формы, парившим метрах в трёхстах над деловой частью Брюсселя.
Откуда он появился и кому принадлежал, не относилось к тайнам века — прошло уже девять часов с тех пор, как звездолёт инопланетян совершил посадку в Антарктиде. Судя по сообщениям информационных агентств, более сотни таких аппаратов зависли над крупнейшими городами мира.
— Кто у нас в Париже? — спросил Анжелотти.
— Монтези, — ответил Чепмен.
— А в Москве? В Пекине? В Нью-Йорке?
— В Москве — Дворжецкий, в Пекине — Хоуп Госсет, в Нью-Йорке — Дик Страйзер.
Ещё тридцать шесть человек в других городах, даже в этой исландской дыре… как её?.. да, в Рейкьявике.
— Снимают бинюков?
— Разумеется. Повсюду наши лучшие диггеры и фотокорреспонденты.
Анжелотти довольно хрюкнул.
— Мишель! Мартини с водкой, моя прелесть. Смешать, но не взбалтывать. И кто-нибудь там… Передвиньте наконец моё кресло к окну! Я устал стоять.
Кресло передвинули и усадили шефа. Рурк и Ковач вздохнули с облегчением.
— Этот бинюк похож на здоровую обувную коробку, — сказал Лагранж.
— Скорее на канистру, — возразил Парийо.
— А что такое канистра?
— Ёмкость для бензина, Морис. До сих пор на нём езжу. У меня «Кадиллак» двадцать второго года.
— О!..
— Хватит болтать о глупостях! Где Гюнтер Фосс? Где этот чёртов Гюнтер Фосс? — снова раздался рёв Анжелотти.
Чепмен смущённо переступил с ноги на ногу.
— Кто знает, шеф? Последние сутки он не появлялся и не отвечал на вызовы.
— «Кто знает!» — передразнил Анжелотти.
