Вал у его подножия выглядел невысокой стенкой, насыпанной ребятишками, решившими поиграть в снежную крепость.
— Что ты видишь? — спросила Макнил."
"— Мы приземлились. Это… это похоже на удар кувалды по ледяному панцирю. — Литвин вытер пот со лба. — Сейчас торчим посреди равнины, будто гвоздь в доске… такой огромный гвоздь от земли до неба… Внизу — ледяная пустыня, вверху — тучи, а между ними — снег и ветер. Но буря, кажется, стихает.
— Думаешь, кто-то за нами прилетит?
— За нами? Вряд ли, Эби. Надо выбираться самим.
— Надо, командир. — Она погладила свой живот. — Выбраться надо непременно. Пусть от Рихарда что-то останется… его дитя…
Его дитя! Сердце Литвина болезненно сжалось, но он сказал бодрым тоном:
— Подождём. Мы уже не в космосе. Вдруг представится какой-то случай.
Ждали они часов восемь. Ураганный ветер прекратился, но снегопад стал гуще — миллионы тонн воды, испарившейся при посадке, нескончаемыми потоками падали с небес. Ледяная стена внизу уменьшалась — вероятно, были открыты шлюзы, поглощавшие лёд.
Однажды пол под ногами дрогнул, и череда модулей, снявшись с внешней поверхности Корабля, стремительно унеслась к тучам. Литвину показалось, что их не меньше сотни; тёмные угловатые аппараты взмывали вверх с поразительной скоростью, будто пули, выпущенные из пулемёта. Отправились на разведку, пояснил Корабль. Их быстрый взлёт да мелькание снега были единственным движением над мёртвой белой поверхностью материка. Земные машины не появлялись, ни боевые, ни транспортные, но, очевидно, за Кораблём следили с орбитальных станций.
Веки Литвина уже слипались, когда в пятиугольной камере повеяло холодом. Это казалось удивительным — на Корабле повсюду поддерживалась ровная температура, и воздух был неподвижен, как в тёплый безветренный день где-нибудь в казахстанской степи. Сон, почти овладевший Литвиным, отпрыгнул, как вспугнутый воробей; он приподнялся, широко раскрыв глаза, уставившись на бурую массу, частицу квазиразума. Но, вероятно, не она была источником тревоги — пульсировала в плавном ритме, словно отдыхала от усилий, затраченных при посадке.
Воздух рядом с ней словно взорвался. Макнил и Йо испуганно вскрикнули. Литвин, сжав пальцы, выбросил режущую нить — в какой-то миг ему почудилось, будто огромная фигура олка встаёт посередине камеры. Но то был не олк, а, несомненно, человек Земли. Довольно высокий и тощий, со светлыми растрёпанными волосами, сероглазый, длинноносый, узкогубый.
