"
"Но большинства крейсеров и истребителей Третьего флота Литвин не увидел. На месте адмиральского фрегата и прикрывавших его «Волги» и «Викинга» расплылось такое же раскалённое облако, как поглотившее «Ланкастер»; исчезли «Сахалин», «Нева» и «Фудзи», а с ними — «коршуны» и «грифы»; от грозной карусели могучих машин, круживших вокруг Корабля, остался только разреженный газ. Три десятка боевых модулей фаата висели в пространстве, слизывая багровыми языками редких мошек-истребителей, и за этим заслоном мчался к Кораблю последний крейсер — может быть, «Тибурон» или «Рейн».
Орудия его молчали. В потемневшей броне, с оплавленными башнями и шлюзами, он шёл на таран, шёл в безнадёжную атаку, как воин разбитой армии, не желавший признать поражения. Два модуля лениво развернулись ему навстречу, плюнули огнём, и в темноте вспыхнуло облако плазмы.
— Они уничтожили Третий флот, — мёртвым голосом сказал Литвин. — Двенадцать наших кораблей… тринадцать, считая с «Жаворонком»… Перебили чёртову уйму народа…
Он сбросил башмаки и начал стаскивать комбинезон.
Его движения были неторопливыми, словно он репетировал какую-то медленную пантомиму.
Эби тревожно пошевелилась.
— Пол! Ты в порядке, Пол? Что ты хочешь делать?
— Немного развлечь наших хозяев. Ещё подумают, что мы совсем беспомощны… — Шлёпая босыми ногами, он направился к контактной плёнке. — Йо, милая, уходи! Забирай Эби, и уходите на палубу! А лучше в транспортную сеть или какой-нибудь тихий угол. По твоему усмотрению, ласточка.
— Я никуда не…
— Абигайль Макнил! Кажется, вы ещё лейтенант десанта?
Гнев прорвался в его голосе. Йо молча помогла Макнил подняться, схватила за руку и повела к входной мембране. Кафф в её тёмных волосах то разгорался, то тускнел; похоже, она о чём-то спрашивала Корабль и не могла добиться ответа.
Они ушли, и Литвин, подождав минуту, влез в тесные объятия плёнки. Отчего-то он знал, был уверен, что в этот раз у него получится; перед глазами плавали то «Ланкастер» с «Памиром», исчезающие в багровом облаке, то разбитый корпус «Жаворонка».
Мышцы его затрепетали, и что-то под ногами откликнулось ответной дрожью. Усилием воли он изгнал видение мрачных пространств за бортом Корабля, в которых уже не было земного флота, а только расплывались рдеющие алым газовые облака. Будто бы сам по себе включился экран и перенёс его внутрь огромного цилиндрического ангара, чудовищной трубы с висевшими в ней аппаратами.
