И вот сейчас я впала в некоторое подобие ступора, когда мозг будто бы блокировал все чувства, потому что иначе бы мой разум точно повредился.
– И Лемешев, зная о том, что у Антона что-то не в порядке, приехал ко мне, чтобы солгать про их отношения с его дочерью?
– Кто там знает, что в голове у старого маразматика! Напомни, сколько лет этому гарному хлопцу?
– Что-то около сорока пяти, – я подернула плечами. – Да и сколько бы ни было – это неважно.
– Ну, важно-неважно, а пока ты не услышишь от мужа хоть какое-то подобие объяснения всей этой ерунде, верить Лемешеву на слово не стоит.
Альбина зевнула, и я кивнула на диван.
– Прости, Аль… домой тебя я не отпущу, иначе свихнусь. Но ляг поспи, а то мне уже неудобно, что я тебя выдернула ни свет, ни заря.
Подруга посмотрела на меня с сомнением, но все же ответила:
– Договорились. Но как только… ну, имею ввиду, если что вдруг случится – буди!
Она устроилась на диване, подложила под голову подушку. А мгновением позже уже крепко спала.
Пожалуй, я бы многое отдала сейчас за возможность точно так же быстро провалиться в небытие.
Укрыв Алю пледом, я отправилась на кухню. Еще одна чашка кофе казалась спасением… ровно до того момента, как я отпила глоток и поняла, что на языке мерзкий привкус. Потому что состояние мое было точно таким же. Мерзким. И хоть сознание упорно «отключало» те эмоции, от которых я бы точно сошла с ума, реальность никуда не делась. Она наползала со всех сторон, таясь во всем. В любимой чашке Антона, стоящей возле кофемашины; в пачке его любимого чая, который я покупала специально для него… Черт побери! Даже в хлопьях на завтрак, с медом, которые терпеть не мог Вадим, зато обожал мой муж…
Схватив с полки миску, я выудила из холодильника молоко и яйца, достала сахар и дрожжи и бросилась, как умалишенная, печь оладьи.
Это была своего рода защитная реакция. Попытка скрыть боль и ужас за обыденными действиями.
За временем я не следила, и даже когда на двух тарелках выросли две аппетитные горки оладушек, не оставила своего занятия.
Впрочем, замереть меня заставил весьма привычный звук, который сейчас прошелся по вытрепанным нервам, разрывая их в клочья.
Я инстинктивно взглянула на часы. Восемь часов пять минут. В это время домой вернулся Антон, потому что в данный момент я слышала, как в замке поворачивается ключ.
Наверно, это был первый раз за все годы, когда я не вышла в прихожую, чтобы встретить мужа.
