Она гневно воззрилась на него:
— Верно говорят о мужчинах!
— Что именно? — вскинул брови Кэлен.
— Что они никак не умеют держать рот на замке.
Он ухмыльнулся и провел большим пальцем по ее нижней губе. Коснулся ее поцелуем.
— Я гордился тобой сегодня. Ты утверждаешь, что не воспитывалась как леди и все же показала себя настоящей хозяйкой дома.
— Я не опозорю тебя перед родственниками, — прошептала она.
Он снова поцеловал ее и, отстранившись, стал снимать сапоги. Оставшись босым, он продолжал сидеть. Завязки на талии распутаны, туника сброшена, кожа поблескивает в огне камина.
Настоящее пиршество для ее глаз. И она была полна решимости сегодня ночью насладиться этим пиршеством.
Ее взгляд уперся в красноречивый бугор между его бедрами. Еще немного — и Кэлен освободится от штанов.
— Я тут подумала…
Он лениво посмотрел на нее, не теряя веселости:
— Всякому известно, что, когда женщина говорит нечто подобное, мужчине следует держать ухо востро.
Она встала между его ног и провела рукой по бедру.
— Я подумала, что, поскольку повредила твою любимую часть тела, придется как-то загладить вину. Но если ты настороже и чего-то опасаешься…"
"— Нет! — поспешил заверить Кэлен. — Не настороже. Вовсе нет.
Он снова сжал ее подбородок, провел большим пальцем по поблекшему синяку.
— Уверена, что хочешь этого, девочка?
В голосе было столько участия, что у нее сжалось сердце. Со времени нападения он обращался с ней особенно бережно. И дотрагивался, только чтобы утешить или убедиться, что все в порядке.
Он словно боялся испугать ее или напомнить о тех, кто так жестоко с ней обошелся.
— Хочу, чтобы сегодня ночью все было по-моему.
— По-твоему? Я готов на все. Лишь бы это было каждую ночь.
Она сунула руку в его штаны и стала ласкать длинную отвердевшую плоть. Он выдохнул сквозь зубы, сжал ее плечи обеими руками и, резко встав, сорвал ненавистные штаны и швырнул их через всю комнату.
Ее взгляд скользнул по его телу, освещенному пламенем. Идеально вылепленному телу.
Телу воина. Не мальчишки. Мускулистому. Покрытому шрамами. С шероховатой кожей.
Его мужское достоинство вставало из островка черных волос. Толстое и тяжелое.
— Зрелище, предназначенное для обольщения мужчин, — выдохнул Кэлен, глядя на склонившуюся у его ног жену.
— Тебе нравится, когда женщина у твоих ног? — улыбнулась она.
— Я не настолько глуп. Признать это все равно что отрезать себе яйца.
Она медленно встала, гладя его бедра.
— Но тебе это нравится.
