Он боялся, что нападение непоправимо изменило ее или чем-то повредило. А он был бессилен что-то изменить.
Кэлен остановился у дверей, ведущих наружу, после того как женщины объявили, что она вышла через эту дверь. Выйдя на снег, он увидел, что Рионна сидит спиной к нему и смотрит на горы.
Ком, который так часто вставал в горле после его возвращения с охоты, снова мешал дышать при виде ее волос, развеваемых ветром.
Она казалась такой худенькой. Хрупкой. Это слово возвращалась к нему снова и снова и наиболее точно описывало ее внешность.
Рионна выглядела одинокой и беззащитной, словно не имела ни единого защитника в мире. Никто не защитил ее, когда она больше всего в этом нуждалась. И сознание этого будет преследовать его всегда.
— Лэрд, не сердитесь. Она носит привычную одежду. Сейчас ей нужно именно это.
Кэлен удивленно взглянул на Сару. Та встревоженно наблюдала за Рионной.
— Плевать мне на то, что она носит! Меня больше волнует ее здоровье!
Сара одобрительно кивнула, и Кэлен жестом отослал ее, а сам бесшумно пошел по снегу, не желая тревожить или пугать Рионну.
Сейчас она походила на лань, готовую бежать при малейшем признаке опасности. Но, подойдя ближе, он увидел пустые равнодушные глаза.
Неужели она никогда не оправится? Не станет прежней? Пока еще слишком рано тревожиться, но он не мог не гадать, насколько глубоки ее раны.
— Рионна, — тихо позвал он и услышал, как она ахнула, словно от испуга.
Она круто развернулась вне себя от страха и успокоилась, только увидев, кто перед ней.
Но потом опять застыла и посмотрела на него так, что ему стало не по себе. Изучала, словно готовилась вынести приговор. Обвинительный. Возможно, всему виной его угрызения совести, но он не мог отделаться от ощущения, что она сердита. Очень сердита.
— На улице холодно. Ты можешь простудиться.
Он обнял ее за плечи и стиснул, пытаясь согреть.
К его удивлению, она рассмеялась. Только смех был невеселым. Грубым и хриплым. Болезненным.
— Ты, возможно, считаешь меня сумасшедшей, — кивнула она.
— Нет, — мягко ответил он. — Вовсе нет.
— Считаешь меня напуганным кроликом, который боится выйти из комнаты из боязни нового нападения.
— Нет, девочка. Просто тебе нужно время, чтобы поправиться. Храбрость вернется к небе.
Она повернулась и пронзила его пылающим взглядом так, что он даже поежился.
— Я не боюсь, лэрд. Честно говоря, я взбешена.
В подобных обстоятельствах гнев был совершенно естественной реакцией, и она действительно выглядела обозленной.
