— Я не знала! — яростно воскликнула Рионна. — Не знала, пока не очнулась и Сара не сказала мне. Я бы сразу побежала к тебе, и мне доставило бы огромную радость первой сообщить о ребенке.
Кэлен ошеломленно смотрел на нее, словно подобная мысль ему в голову не приходила.
— Иисусе… — пробормотал он, проведя рукой по волосам, и быстро отвернулся. Его рука упала, сжавшись в тугой кулак. — Как подумаю о том, что могло случиться, что почти случилось… когда ты упала, мне показалось, что я ранил тебя. Я мог бы покалечить нашего ребенка.
Покалечить тебя!
Только сейчас Рионна осознала все. Гнев и обида растаяли, и сердце забилось чуть сильнее. Она подошла к мужу и положила руку ему на плечо.
— Ты боялся, — тихо произнесла она.
Он дернулся, как от удара. Глаза ярко вспыхнули.
— Боялся? Я был в смертельном ужасе! Отнес тебя в нашу спальню в уверенности, что ты тяжело ранена. Искал кровь или синяки, свидетельства того, что всему виной я!
Она обняла его за талию и положила голову на грудь.
Долго-долго он стоял в ее объятиях совершенно неподвижно, не пытаясь ответить на ласку. Потом очень медленно обхватил ее плечи и привлек к себе. Прижался щекой к ее макушке и стиснул руки так сильно, что она едва могла дышать. И затрепетал всем телом. Ее потрясло то простое открытие, что этот жестокий воин способен бояться.
За нее. Он дрожит от страха. Ей стало стыдно. Как она могла, пусть на миг, подумать, что он не хочет ребенка, хотя в тот момент это было вполне логичным выводом.
Но теперь она хотела подтверждения. Хотела услышать это из его собственных уст, увериться, что он рад ее беременности.
— Значит, ты счастлив, что у нас будет ребенок?
— Счастлив? Думаю, этим словом нельзя выразить мои чувства. Есть много других, более точных. Чудо! Да, чудо! Мне и в голову не приходило, что такое может быть. И даже когда я хвастался, я все равно не представлял, что скоро стану отцом, пока Сара не сообщила правду. Меня словно молнией ударило! Пришлось уйти из дома и бродить одному, чтобы не опозориться перед другими.
— Его пальцы коснулись ее щеки и провели по лицу. — Страх. Такой страх я испытывал впервые в жизни. Страх, что я не смогу защитить нашего ребенка от людей вроде Дункана Камерона. Что если у нас будет дочь, она станет такой, какой почти всю жизнь была Мэйрин. Всегда скрываться, всегда жить в страхе разоблачения. Опасаться, что человек, которому она родит ребенка, женится и использует ее из-за приданого.
