В конце записи, уже без всякого изображения, шел текст, зачитанный металлическим голосом робота (Шило постарался): «Если ты не заплатишь один миллион рублей, эта запись окажется во всех возможных местах – у твоего начальства, в прокуратуре, в Интернете, у твоей невесты, ее даже покажут по местному телевидению. Куда принести деньги, ты узнаешь позже. Заплати и спи спокойно!»
Выражение, вылетевшее после этого из уст Хомякова, заставило покраснеть не только меня, но даже прослушку."
"Зазвонил телефон. Оп-па! Хомяков! Ну что ж, сейчас мы узнаем, что он вознамерился поведать своей невесте на этот раз? Я включила телефон.
– Линочка, солнышко, у меня неприятности…
– Как неприятности?! Игореша! Ты же говорил, что у тебя хорошие новости!
– Сначала-то они были хорошие, а теперь…
– Да что случилось-то?! Говори толком!
– Не могу, но это – серьезно.
– Понятно… В ресторан, я так понимаю, мы сегодня не идем?
– Нет. Пока я не разрулю эту ситуацию.
– Я так и знала! В дешевый ресторан ты меня водил, а вот как только мы собрались пойти в дорогой…
– Не в этом дело!
– Ах, не в этом! Тогда в чем?
– Я потом тебе все объясню.
И Хомяков отключился.
А голос-то у него унылый, словно он только что с похорон! Что, дорогой, несладко тебе? То ли еще будет! Теперь мы основательно потреплем тебе нервишки, заставим тебя помучиться, как мучились Юлиана, Евгений, да и мало ли еще кто, кого я не знаю; но, судя по методам работы гражданина следователя, таких пострадавших наберется немало. Вот мы одним разом за всех с тобой и посчитаемся!
Теперь надо продумать – как и где Хомяков передаст мне деньги? Он сам из органов, к тому же он не совсем дурак.
Он может взять с собой крепких ребят… Попадаться к Хомякову в лапы не входило в мои планы. Он мне не простит ни «невинного розыгрыша» Лины-киски, ни всего остального. Надо обезопасить себя, полностью.
Я поехала домой.
Когда я поставила машину во дворе и вышла из нее, у меня вдруг сломался каблук. Хорошо хоть, это случилось вовремя, до двери-то я как-нибудь доковыляю.
А завтра отвезу сапог в ремонт. Или вообще, выброшу и куплю себе новые, под цвет пальто.
Я легко перекусила в кухне и поднялась в свою комнату. Взяв в руки саксофон, я заиграла мелодию из произведений Мориса Равеля. Музыка плавно и тягуче разливалась по моей комнате, заполняя все ее пространство, а я думала под музыку только об одном: как и где должна состояться передача денег?
Так и не придумав в этот вечер ничего путного, я легла спать.
