– А толку-то? Вот увидишь, не захочет она с нами разговаривать.
– Но попробовать стоит, раз уж мы сюда пришли.
Мы встали в сторонке и заняли наблюдательный пост. Вскоре стали выносить малышей. Родственники, приехавшие встречать мамаш с детьми, кидались к открывающимся дверям с букетами цветов и коробками конфет. Они обменивали все это на свертки в голубых и розовых одеяльцах и, счастливые, шумные, уезжали домой.
Юлиана смотрела на них с завистью.
– А мне отдали чей-то трупик в рваной пеленке и целлофановом пакете, – мрачно сказала она.
Примерно через час, когда разошлись все встречающие, на крыльцо вышла высокая дородная женщина в черном пальто. Юлиана кинулась к ней.
– Ангелина Романовна, вы меня помните? Я у вас лежала…
– Я не могу с вами разговаривать, мне некогда, – холодно отрезала та и зашагала по тротуару."
"Мы с Юлианой пошли рядом с ней, на ходу пытаясь объяснить главврачу, что никакой инфекции у Юлианы нет, и об этом имеется справка, и даже две, и как же так получилось, что они в роддоме инфекцию нашли, а поликлиника и «Центр планирования семьи» этого сделать не смогли?
– Отстаньте, пожалуйста, я уже все давно вам сказала! – с раздражением бросила через плечо Ангелина Романовна.
– Но ведь вы поставили неправильный диагноз! Мой ребенок не мог умереть, потому что никакой инфекции у меня нет и не было! Вы обманщица! Где мой ребенок?! Кому вы отдали его?! – в сердцах крикнула Юлиана.
– Если вас что-то не устраивает, подавайте в суд, там поговорим, – с еле заметной усмешкой бросила врачиха и ускорила шаг.
Мы пробовали было сказать ей что-то еще, но она пригрозила, что, если мы от нее не отстанем, она сама подаст на нас в суд. За клевету и вмешательство в ее личную жизнь. Вот и поговорили!
Мы отстали от шагавшей с гордо поднятой головой женщины, призванной стоять на страже жизни и здоровья беременных женщин и младенцев. К машине мы возвращались понурыми…
– Ну и как? Убедилась? Я же говорила, не будет она с нами разговаривать…
– Тогда идем к следователю, – заявила я.
– Полина, там будет то же самое. «Не вижу причин для возбуждения дела!» Хомяк хренов! Сидит – из-за стола его не видно, а гонору-то! И не объяснишь ничего, тупой, как…
– Он не тупой, ему так удобно. Ну что ж, Ангелина Романовна, не захотели вы с нами по-хорошему – будет вам так, как вы того заслужили.
– Что ты собираешься делать, Полина?
– Садись в машину, поехали к Хомякову!
* * *Перед кабинетом Хомякова мы остановились.
– Юль, ты туда пойдешь одна.
