– Не знаю, где ты набрался этих слухов, но не стоит верить всему! Я все сделаю ради тебя! У моих поступков есть объяснение! Хотя многое очень сложно объяснить…
– Но ты ведь и пытаться не будешь, верно?
– Все равно ты не поймешь, Тимофей. У меня есть долг не только перед тобой и Егором, но и перед всем этим миром. Иногда для блага окружающих людей приходится творить жуткие вещи. Я этим не горжусь, но сделанного не воротишь!
– Но зачем?!
– У каждого из нас есть темная сторона, которую мы тщательно скрываем от других.
Иногда она толкает нас на дурные поступки, и нам кажется это правильным. А иногда мы просто ничего не можем с собой поделать. Во мне с трудом уживаются темное и светлое начала. Такова уж моя природа! Я хочу быть другой, правда. Но просто не могу измениться, ведь это закон, против которого даже я бессильна…
– Ты снова говоришь загадками.
– Поверь, я очень хочу рассказать тебе обо всем… Но пока не могу этого сделать. Ты просто не поймешь!
– А пора бы уже рассказать. Мне надоели все эти тайны!
Ангелина угрюмо взглянула на него, не говоря ни слова.
– Мне жаль, что я узнал о твоих преступлениях не от тебя, – продолжал Тимофей. – А некоторые вещи мне лучше бы и не узнавать никогда. Ты совершала страшные вещи, мама."
"– Думаешь, почему я тебе ничего не рассказывала? Опасалась именно такой реакции. Давай отложим этот разговор на потом? Я пришла пригласить тебя с собой в Санкт-Эринбург на презентацию нового фильма…
– Мне сейчас нельзя покидать «Пандемониум».
– Знаю, но со мной можно…
– Думаю, не стоит. Ты снова будешь делать вид, что все хорошо. А это далеко не так.
– Так ты пойдешь со мной или нет?! – вспылила Ангелина.
– Нет!
Тимофей отвернулся от нее, снова взмахнул мечом.
Выпад, еще выпад, разворот. Ангелина молча наблюдала за его действиями. Но когда он обернулся пару секунд спустя, ее уже не было рядом.
Тимофей невесело ухмыльнулся. Сначала Лиза, затем мать. Его снова предали. Такими темпами скоро он останется совершенно один.
* * *Луиза тихо застонала и приоткрыла глаза.
Шея болела, а в горле пересохло так, что она не могла произнести ни слова. Голова тоже раскалывалась от боли. Она хотела помассировать себе виски, но тут поняла, что не может поднять руки.
И тут Луиза все вспомнила. И широко распахнула глаза.
Она сидела на стуле. Ее ноги были привязаны к деревянным ножкам, руки крепко стянуты за спиной. Герман стоял перед ней, глядя ей прямо в лицо. В руке он держал ее телефон.
