- Почему?
- Неприятный.
Делаю пометку в голове проследить за их контактом и выпускаю Стефу из лифта, когда разъезжаются двери.
- Макса не будет, - говорю, желаю поймать ее реакцию.
- Он же еще не сотрудник компании...
На лице смятение, но, кажется, оно связано с под завязку забитым банкетным залом. Она сбивается с шага и останавливается на пороге, когда головы всех присутствующих поворачиваются в нашу сторону.
Мне приходится взять ее за руку, пока мы идем к трибуне, с которой я собираюсь сказать приветственную речь.
Глава 13
Стефания
Я не знаю и третьей части присутствующих, но все они без исключения ведут себя со мной так, словно мы давно знакомы. Улыбаясь и здороваясь, я отвечаю на дежурные вопросы.
- Справишься? - спрашивает Стивен, наклонив голову и случайно коснувшись подбородком моих волос.
Может, и не случайно, учитывая, сколько десятков пар глаз устремлены на нас. По коже ползет мороз, потому что чувствую себя едва ли не голой.
- Да, конечно, - отвечаю тем не менее, отпуская его к трибуне для приветственной речи.
Сама становлюсь чуть в стороне от подиума и открыто пялюсь на его удаляющуюся спину.
Гранс выглядит сногсшибательно. Свежий, бодрый, в идеально отглаженных рубашке и костюме... красивый. Даже жаль, что я не могу позлорадствовать над откровенно восхищенными взглядами некоторых сотрудниц и жен членов правления.
Я помню его подростком - он казался невзрачным и скучным на фоне Максима. Сейчас я тоже так думаю, но эти черты неожиданно превратились в мужские достоинства.
- Стефа... - вдруг раздается совсем рядом голос Троценко, - Здравствуй, дочка.
Вздрогнув от неожиданности, резко оборачиваюсь.
- Выглядишь по-королевски прекрасно, - проговаривает Иван Петрович, демонстративно разведя руки."
"Я краснею, потому что на нас все смотрят.
- Спасибо.
Рядом с ним его сын Платон, с которым мы не встречались два года, но о котором у меня сохранились не очень приятные воспоминания. Когда-то его отец мечтал породниться с моим, но все эти разговоры проходили на уровне шуток и подколов, и Платон какое-то время донимал меня звонками и смс не совсем приличного содержания.
Преследование прекратилось после того, как я пожаловалась Максу. Не знаю точно, что он сделал, но больше сын Троценко мне не писал и не звонил.
- Привет, - усмехается он и быстро пробегается взглядом по моей фигуре, - Как жизнь?
За трибуной начинает говорить Стивен, и я, обронив стандартное «отлично», поворачиваюсь к подиуму. Троценко остаются тут же.
