— Сколько хотите за книгу? — спросил я и получил по спине от толстенной одышливой бабки с авоськой.
— Посторонись. Расселси тут. Людям не пройти!
— Четыреста рублей, — сказал торговец виновато и продолжил, будто оправдываясь: — Книга хорошая, самая лучшая из учебников! Сам по ней учился. Да не надо теперь никому… искусство.
Я рассчитывал обменять баксы по курсу один к тысяче, и у меня осталось пятьсот рублей. Если бы надавить на этого старика, то можно было и за двести книгу забрать, но совесть не позволила так поступить.
Видно же, что он не пропойца, а последнее доедает.
— У меня брат хочет стать художником, — поделился я. — Это ему. Если станет что-то непонятно, не могли бы вы дать несколько уроков за небольшую плату?
Старик аж помолодел и словно начал излучать сияние.
— Сейчас я телефон свой напишу! Ручка есть?
Я развел руками.
— Мы тут рыбу ловим.
— Сейчас. Я сейчас. Покарауль картины, а то растащат.
Он забегал по рядам, пока не раздобыл огрызок карандаша, отодрал кусок картонки и нацарапал номер и имя.
"
"— Спросите Эрика из пятой комнаты. Если красок нет, так у меня все имеется: и масло, и гуашь с акварелью. Пусть приходит! Я дорого не возьму. Чисто символически, на хлеб чтобы. Двести рублей.
— Спасибо вам, дядя Эрик! Еще увидимся!
— У меня другие девять томов есть! Ну, этих книг!
— Буду иметь в виду! — обернувшись я налетел на ту же жирнющую сварливую бабку, ее телеса меня оттолкнули, как мембрана батута.
— Опять ты, щенок! — Она замахнулась на меня палкой.
Я изобразил собачий лай, наблюдая за ее реакцией.
— А ну пошел вон! — гаркнула она, я показал ей средний палец.
Подросток я или как? Сам бог велел вести себя, как придурок.
— Ах ты ж, никакого уважения к старости! — запричитала она, обращаясь к двум женщинам, торгующими уродливыми пушистыми свитерами модели «летучая мышь». Кажется, модный материал назывался «ангорка», сестра о таком мечтала.
К вечеру мы заработали еще по тысяче, скинулись с Наташкой по пятьсот рублей, купили триста граммов сыра в ларьке, лепешек у уличной торговки — да, немного дороже, чем хлеб в магазине, зато в очереди стоять не нужно.
Если так задуматься, два дня я пахал на три килограмма сыра, и с этим что-то надо делать.
Хорошо, что завтра — последний звонок, уроки делать не нужно. Свобода малолетним оболтусам! Да преисполнятся пляжи детским ором! Да вздрогнет ранняя черешня в садах!
Стоя в набитом под завязку автобусе, я думал о лихих временах: НЭПе и девяностых, которые НЭП повторяют.
