Ее бы сейчас, да с сахарком!
Хотелось спросить: «Ма, а что с той клубникой? Нам ее нельзя, потому что папа еще не ел?»— но я смолчал. Эти слова могут ее сильно ранить, а она и так живет в вечном стрессе.
Когда мы выходили из квартиры, Наташка посмотрела на мой ремень и скривилась:
— Он же облез! Ты в нем, как старый дед.
— Так надо. Это оружие, — ответил я таким тоном, что она поверила.
Сейчас бы позвонить Илье, спросить, есть ли у него большой карабин, такой, какими пользуются альпинисты, но — никакой мобильной связи, никакого интернета еще много лет.
Наташка подобрала с земли надорванный билет на автобус, отдала мне, чтобы я его склеил, я протянул ей уже восстановленный. Увидев оранжевую морду «Икаруса», народ на остановке принялся роиться. Мы с Наташкой вошли в заднюю дверь, встали на пыльной гармошке. Стоящие там семиклассники демонстративно отошли, и вокруг меня образовалось пустое пространство.
— Спасибо, что освободили козырное место, — поблагодарил их я, опираясь на ограждение.
Автобус повернул — хвост мотнуло, и стоящих на круге крутнуло, как на карусели.
— Трупу оно ни к чему, — прохрипел бритый налысо ушастый пацан по кличке Каюк.
— Слышь, ты, сопля дебильная, ты как со старшими разговариваешь?
Парнишка попятился, щурясь злобно.
— Чо, стучать старшим побежишь? — продолжил прессинг я. — Сам нарвался — сам отвечай за свой косяк. Если не готов ответить — молчи. Понял?
Он качнул головой — чуть тонкая шейка не переломилась — и нехотя признал:
— Понял.
— Вот и хорошо.
Больше он меня не задирал, мало того, вернулся на кольцо, залез на перекладину, и на него за это спикировала толстая бабка-контролерша, погнала по автобусу, загнала в угол, припечатала к кузову и начала отчитывать.
— Неудачный день у тебя, Каюк, — крикнул я и добавил: — Пока она тобой занята, мы выйдем и не заплатим!
Чуя ускользающие копейки, контролерша оставила в покое Каюка, он, поправляя рубашку, кивнул мне. Вот так у них, у гопников, все просто: дал закурить — все, дружбан. В бубен засветил — авторитет.
Обычно любой конфликт решался за школой: вышли, подрались, кто победил, тот и прав. Я до последнего надеялся, что с Русей и Зямой будет, как с Каюком.
Мы вышли на остановке, и я заметил Русю на корточках, который будто ждал меня. Или нет? Увидев меня, он отвернулся, будто бы и не заметил. Я зашагал к нему.
Наташка схватила за руку, потянула к себе.
— Ты куда?
— Пора показать, что не на того нарвались, — сказал я громко, подошел к Русе.
— Руся, привет.
