Секту имени Павла Мартынова, а уж я знаю, как создают подобные организации и завлекают молодежь. Особенно хорошо такие организации работают, когда детям податься некуда.
Что осталась неделя до окончания школы — хорошо, гопникам будет сложнее меня отследить и подкараулить, а к сентябрю расклад сил изменится. Черную метку они мне… Нужно сохранить каляки и скормить их автору, когда выясню, кто это сделал.
А для самообороны надо раздобыть крупный карабин — сойдет как кастет. Главное, чтобы нежное тело не подвело, а то ударю и выбью пальцы.
И не помешает пояс с крупной бляшкой. У деда, помню, были такие. Смотреться будет не очень, зато против гопоты пригодится.
Ох, веселенькое предстоит лето! Чувствую, не до купания будет, потому что нужно, как сейчас говорят, косить капусту. Еще несколько лет деньги можно брать из воздуха. Главная сложность в том, что я — подросток и ничего не могу сам, потому следует заручиться поддержкой взрослых.
Я почесал голову. Где их взять, когда на родителей рассчитывать нельзя? Мамины родственники? Деда по отцу я не знал, они ненавидели друг друга.
Только в зрелом возрасте я заинтересовался, откуда у деда Шевкета фамилия Мартынов, и выяснил, что он ушел из семьи, мой отец взял фамилию матери и отрекся от родителя. Вот тут-то собака и зарыта. Прямо тень отца Гамлета, которая не дает отцу нормально жить.
— Пашка, Натка, гляньте, как получается! — воскликнул Борис, повернулся, показывая набросок, сделанный карандашом.
— Джонни! — просияла Наташка. — Как живой!
— Только гитару я не смогу.
Будет просто сидеть, без гитары.
— Ты крутой, — оценил я. — Постараюсь тебе клиентов подогнать, возьму «киссов» в школу. Ты ж не против за малую денежку рисовать?
— Главное, чтобы тебя не прибили. А так конечно. За полтос — карандаш или тушь. Цветное дороже.
— В художку тебе надо. Только нарисуй мне рекламную картинку, такую же, но поменьше, только чтобы под обложку тетради засунуть. Морду можно одну, вот этого, с языком.
— Отец не даст — в художку, — вздохнул Борька, прикладывая тетрадь к альбомному листу, чтобы определить размер.
— Я сколько ему говорил… Эх.
— Ничего. На следующий год еще как даст.
Борька не поверил, отвернулся и продолжил рисовать.
— Уроки выучили? — крикнула мать из кухни.
— Да, — ответили мы в три голоса.
Помня об обещании сдать экзамены на пять, я засел читать геометрию. То, что в детстве казалось непонятным и адски трудным, сейчас шло просто как сказка.
Еще предстоял диктант по русскому, но писал я без ошибок.
