— Что ты скажешь за трагическую жизнь своего предка, — карикатурно всхлипывая, проблеял Санек.
— Он не мой предок! — Реплика Любки вызвала приступ смеха всех собравшихся, Симоняк так вообще сложилась.
Люба не блистала умом и не могла достойно ответить. Наверное, если проверить IQ этой несчастной девочки, он вряд ли будет выше девяносто. Отсмеявшись, Юлька перевела на меня взгляд — новую жертву нашла. Девчонки и не знают, что в их королевстве назревает дворцовый переворот.
— Мартынов, а ты что скажешь про Желткову? Вчера ты предлагал ей себе отдаться.
Все опять грянули смехом. Подошедший Илья опешил, глядя то на меня, то на них.
— Не согласилась, — отшутился я под хохот одноклассников, сделав скорбное лицо.
— Да кто тебе даст! — констатировала Яна Баранова.
Тот я, наверное, сгорел бы от стыда и день школу прогуливал, пока все забудут его позор. Этот я был поматерее Барановой и поопытнее.
— У тебя не возьму. Боюсь самок богомола, — парировал я, наблюдая, как Янка краснеет.
Парни же, включая Илью, снова захохотали.
— Что вы ржете! Не смешно, — проворчала она.
— Раз смеются, значит, смешно, — припечатал я, — не все же тебе надо всеми потешаться.
Она попыталась убить меня взглядом. Распускать руки было выше ее достоинства.
Илья подождал, пока представление закончится, пожал протянутую руку и спросил вполголоса:
— Пашка, а правда, что ты Зяму с Русей отлупил?
Все смолкли, включая подошедшего низкорослого Рамиля Меликова, замерли, не веря своим ушам.
— Уже вся школа знает? — Ответь я утвердительно, это воспринялось бы хвастовством.
— А почему самка богомола? — не в тему спросил наш мажорик Петя Райко.
— Потому что вдвое крупнее самца, после совокупления она теряет силы и стремится сожрать того, кто ее радовал мгновенье назад.
Баранова была на голову выше остальных, гордилась своим ростом и взрослостью.
— Ты об этом пожалеешь… — прошипела она, но смолкла, потому что пришла учительница — молодая миловидная женщина, белокожая и светловолосая, но луноликая и с раскосыми глазами.
Как симпатичная китаянка-альбиноска.
Поздоровалась с нами кивком, отперла дверь и, пока мы рассаживались по партам, раскладывала на столе пособия.
Элитными считались парты у окна, кроме первых двух. Эти козырные места занимали Санек с Петей и Янка с Юлей. Позади них сидел вечный двоечник Игорь Заславский. Мы с Илюхой сидели за второй партой ряда, что у двери — чтобы случайно от сильных не прилетело.
