Так и оказалось: «А где Павлик?» Пришлось ей рассказывать, что-де у меня проблемы в семье, завтра все объясню.
А завтра — суббота.
Мне было чертовски обидно учиться по субботам. И, как назло, когда я выпустился, на следующий же год школу перевели на пятидневку — будто бы в прошлой жизни судьба специально надо мной издевалась. Что ж, я вернулся, чтобы прогнуть обстоятельства под себя. С шестидневкой вряд ли выйдет, а с людьми — должно.
В принципе, все получалось — думал я, топая в школу пешком. У меня была пачка клееных автобусных билетов, но хотелось окунуться в весну и тепло.
Тем более скоро лето. Прекрасное длинное лето, полное приключений и новых свершений. И море. И крабы между камнями. И спелая черешня в саду. И абрикосы с румяными боками…
Прерывая поток мыслей, прокатился мимо автобус, покачивая гармошкой. Стоящий у двери гопник Каюк, которого я почти приручил, ткнулся мордой в стекло, нос его расплющило в пятак. Я сделал вид, что мне смешно.
…И люди. Те, кто раньше казался средоточием порока, теперь виделись слабыми и несчастными.
Вот взять Каюка. Мать пьет и бьет, отец пьет и бьет. Наверное, до пяти лет он думал, что его зовут Заткнись. С чего ему быть нормальным?
А если бы он родился в хорошей семье, был бы, как Илья, или как Димоны.
Кажется, я только сейчас полностью вписался в новую реальность, перестал приглядываться и принюхиваться, ждать, что в любой момент мир может схлопнуться.
На душе было легко и радостно. Не давил больше груз невысказанных слов — мы с мамой более-менее поладили, и оказалось, что у этого Железного Дровосека есть сердце.
Борька, как лев, получил храбрость. Наташка — ум. А я наконец вернулся домой, правда, без Тотошки.
Теперь нужно купить украденное отцом, чтобы все, и мама в том числе, поняли: без него лучше, чем с ним. Да и ему без нас будет лучше, лишь бы нам не гадил.
Недалеко от ворот, ведущих в школьный двор, сидел на корточках Каюк с папиросой в зубах и гладил котенка — такого же тощего, замызганного, с закисшими глазами.
— Хрю, — гаркнул я.
Каюк вздрогнул, глянул недобро, потом до него дошло, почему именно «хрю» — из-за пятака в автобусе, и он заржал. Чувство юмора есть, сложные ассоциативные ряды выстраивает — значит, еще не до конца мозги высушил.
— Как тебя на самом деле зовут? — поинтересовался я. — А то Каюк мне не нравится.
— Юрка я. — Он встал и протянул руку, пришлось жать, поставив галочку, что в школе нужно хорошенько ее помыть — кот наверняка с глистами и, может быть, лишайный.
