Так поможешь?
— Они меня тогда убьют, — сказал он обреченно и добавил жалобно: — А можно с вами?
Я накинул ему на плечи олимпийку.
— Это тебе.
Он просиял, расправил подарок и сразу же надел.
— От кого?
Говорить, не говорить? Все равно скоро выяснится, что мы у бабушки.
— Поклянись, что не расскажешь родителям, — с нажимом сказал я.
Он задумался, кусая губу. Вероятно, его обрабатывали, и сейчас он делал выбор. Давай, братишка, учись брать ответственность, а то, как в прошлой жизни, будешь по жизни болтаться, как дерьмо в проруби! Дерзай, маменькин пирожочек! Но Борис выбор не сделал, не успел: из класса высунулась остроморденькая девочка и позвала его:
— Мартышкин, ты чего это? Быстро на место!
— Изыди, макака-резус! — шикнул я на нее, а брату сказал: — В общем, подумай до конца занятий, время есть.
Мы тут же, в кабинете географии.
Он рванул в класс, словно за ним Крюгер гнался, а мы направились в свое крыло.
— Так а Руся что? — перешел Илья к самому интересному.
— Я его подкараулил на пустыре, избил и припугнул обрезом.
Убедительно так припугнул.
— А он?
— Намочил штаны. В прямом смысле слова. Думаю, будет обходить нас десятой дорогой.
— Жаль, я не видел, — вздохнул он, и мы вошли в класс, где все уже расселись по местам.
Скорее всего, Руся скрыл свой позор, потому что мое появление ажиотажа не вызвало, только Желткова заерзала на стуле, приосанилась. Если влюбленность еще и за собой ее следить научит, вообще песня будет, значит, не зря я небо копчу.
Вера Ивановна с укором посмотрела на нас, мы извинились и юркнули за свою парту, вторую у стены.
Учительница подошла к доске, написала темы занятий, напомнила, какие нам надлежит повторить правила, и я заскучал. Открыл учебник — блин, ровно на том месте, где нарисовал ядерный гриб, повел плечами, вспоминая свою смерть, и уставился за окно, где мелькали стрижи, шевелили листьями тополя, и точка самолета перечеркивала небесную синь белой линией, точно ошибку.
Тридцать два года — и ничего не станет. От осознания этого реальность стала более яркой, более осязаемой, и захотелось искупаться в море.
Нырнуть, открыть под водой глаза и протянуть руки навстречу солнечным лучам, пронизывающим толщу воды.
Урок был спаренным, я механически записывал за учительницей и думал о своем. Что решит Борис? Хватит ли ему смелости дождаться меня, или он побежит домой от греха подальше и доложит маме, что я задумал? Брат из той реальности так и сделал бы. Как поступит этот? Скоро станет ясно.
