— Ты ни за что не сдашь геометрию на пять! У тебя по ней тройка…
— Спорим? — Я протянул руку. — Я серьезно. Если не сдам все экзамены на пятерки, то в одно лицо буду копать огород на даче и не ныть. А если сдам, ты… меня похвалишь.
Что, кстати, я сдаю? Геометрию типа устно и что еще? В восьмом классе два экзамена. Кажется, это был диктант. Месяца на подготовку более чем достаточно. Если родители не умеют воспитывать, значит, надо показать, как это делается, воспитывая их. Мама, вон, подвисла, не орет.
— А еще знаешь что? — улыбнулся я, собираясь сказать вообще немыслимое: — Я тебя люблю, мама.
Я выскользнул из ванной, пока она не пришла в себя, не вспомнила, что строгой родительнице не положено так себя вести, и в прихожей столкнулся с отцом. Оторопел, шагнул назад, прижимаясь спиной к стене. Если мама выглядела лет на десять старше своих лет, то отец — вполне на свой возраст: гладко выбритый, скуластый и румяный мужчина в самом расцвете сил, в белой рубахе и черных брюках. Темные волосы вообще без седины.
Аккуратно постриженные брови.
— Опять по голове получил? — констатировал он. — Позорище!
Его голос вгонял в дрожь, так голос Каа действовал на бандерлогов. Ожили, закопошились, заскулили детские страхи, сковали руки и ноги, но я нашел в себе силы ухмыльнуться.
— Ошибаешься. Подрался, да. Русакову сломал руку, Землянскому — нос. Наверное, тебе скоро об этом донесут.
— Врешь ведь, — скептически улыбнулся отец.
— Ты ведь хочешь, чтобы из меня вырос настоящий мужик? Но готов ли ты пожинать плоды? Двум альфа-самцам под одной крышей будет тесно.
Я думал, он начнет орать и махать кулаками, но губы отца растянулись в хищной ухмылке, он удовлетворенно кивнул.
— Хорошо, если так.
Из кухни потянуло горелым. Отец зашагал туда и гаркнул:
— Ольга! А ну сюда, быстро! Это что такое?!
Из ванной вылетела испуганная мама, метнулась в кухню, закрыла за собой дверь. Донесся возмущенный голос отца:
— Ты ведь сидишь дома! На самом же деле не дома, а на моей шее! За неделю я единственный раз пришел домой пообедать, и вынужден давиться горелым омлетом? И вообще, почему омлет, когда я вчера принес зайца?.
.
Слушать его ругань я не стал, скинул кеды и вошел в комнату, где жили мы с Борькой. Моя кровать стояла справа, Борькина — слева. Чтобы попасть в родительскую спальню, нужно было пройти сквозь нашу комнату, где на старом комоде царил телевизор «Янтарь»— еще ламповый, но цветной, с выпуклым кинескопом.
