— Какого хрена ты ее отпустил? — взревел недовольный шеф, но Вовчик предпочел проигнорировать. Ничего, пусть побегает, Барину полезнее будет и ценнее.
* * *"
"Груня бездумно бродила по городским улочкам, погруженным в сумерки. Красивые старинные постройки, набережная, даже ярко-желтые листочки, одевшие деревья в парке — ничего не радовало глаз юного фотографа. Перед глазами стояло смеющееся лицо Васи, а в ушах звенел бархатистый голос, вновь и вновь повторяющий «Я ведь лучше?».
Лучше. Так и хотелось крикнуть во все горло.
Но Грунька только глубже спрятала руки в карманы крутки. Ноги в балетках давным-давно промокли, но девчонка, казалось бы, не замечала этого.
Больше всего ее в этой ситуации ранило то, что Елена — замечательный человек. Нет, вполне понятно и логично, что Васька влюбился именно в такую девушку: красивую, изящную, с чувством юмора, обеспеченную.
Нет, Грунька, будь парнем, и сама бы влюбилась именно в нее, а не в девочку вроде себя: рыжую, курносую, конопатую сироту без особого содержания.
Сумерки сменились темнотой ночи, а Грунька все бродила по набережной, пока зубы не принялись отстукивать барабанную дробь. Бросив мимолетный взгляд на мобильный телефон и ахнув от времени, прошедшего с момента ее стремительного ухода из «Барина», Груня поняла, что пора бы идти домой и ложиться спать.
Оказавшись около дома бабушки, Груня даже и не предполагала, что Барычинский может появиться где-то рядом. Но он стоял, подпирая рукой дверцу машины и смотря на приближающуюся девчонку исподлобья.
Финт с незаметным проскальзыванием мимо припаркованного Мерседеса не прошел. И Грунька остановилась, когда Барин преградил ей дорогу.
— Где была? — спросил он резко.
— Неотложные дела, — повела плечом Груня, избегая требовательного взгляда карих глаз.
— А Надежда Вадимовна утверждала, что дел у тебя на сегодня нет, — прищурился Барин, — Говорит, нет у тебя планов, кроме работы. С которой, кстати, ты срулила.
Груня повела плечом, словно говоря, что вести беседы с Барином не собиралась.
— В чем дело? — Васька не унимался, всем телом преградив путь пигалице.
Ему до чертиков не нравилась ее бледность, тусклый взгляд и промокшие ноги в легких туфлях в сырую погоду.
— Пусти! — Груня опустила взгляд на крепкую ладонь парня, сковавшую ее запястье.
— Где ты была? — не унимался Васька, уже готовый взорваться прямо здесь, около подъезда.
