Ведь холодно уже, а она в туфлях. Совсем безголовая!
— Пойдем, — коротко скомандовал Васька и, прихватив девчонку за локоть, потащил в сторону крыльца."
"Оказавшись в просторном холле трехэтажного дома, Груня в удивлении вертела головой в разные стороны. Ни разу она не бывала еще в подобных особняках, шикарных, стильных, как в модных журналах, и на подобных мероприятиях.
Стены были увешаны огромными фотографиями — работами Шахова, некоторые из них она видела на мастер-классе. И с первых же шагов Груня просто обомлела, одновременно боясь и отчаянно желая прикоснуться к глянцевым холстам.
— Вася, — благоговейным шепотом произнесла Груня, замерев напротив очередной фотографии, около двух метров высотой, в черно-белом стиле, на которой был изображен силуэт, — Только посмотри! Я бы никогда так не смогла! Слов просто нет, настолько она красивая!
— Думаете? — услышала за спиной Груня смутно знакомый мужской голос.
Обернувшись, девчонка замерла, широко распахнув глаза. Марк Шахов собственной персоной стоял позади нее, держа в руках бутылку с пивом, смотря на Груню поверх стильных очков в модной оправе и загадочно улыбаясь.
— Вот видишь, Бася, ценят твою хмурую рожу, еще и такие красотки, — хохотнул Шахов, — А ты все: отвали, да отвали.
Груня перевела взгляд на молчаливого Барычинского, вновь взглянула на стену с изображением мужской спины.
— Это вы? — удивилась Груня, во все глаза рассматривая обнаженные плечи, спину, затылок натурщика, — Невероятно просто!
— Невероятно, — рассмеялся Марк Шахов, — Это то, что он согласился.
Я его полгода уговаривал.
— Завязывай языком чесать, — проворчал Василий, — Вали к гостям, не хрен без дела шляться.
Груня еще больше удивилась. Как можно в таком тоне разговаривать с кумиром и маэстро?
— А мне, может быть, здесь интереснее, — не унимался Марк и протянул Груне руку, — Позвольте представиться, Марк Шахов!
— Не верь ему, Груня, — хмыкнул Васька, пряча руки в карманы брюк, — Ванюша Пупкин он по документам.
— Агриппина Пепел, — ошарашено произнесла Груня и протянула руку маэстро.
Мужчина тут же принялся целовать ее ладонь, вроде бы галантно, но гораздо дольше, чем того требовали правила этикета.
Груньке захотелось отдернуть ладошку, но Шахов, то есть Пупкин, только крепче ее сжал.
— А хотите, я подарю вам свою работу? — проникновенно зашептал Шахов, придвигаясь ближе к Грунечке и заискивающим взглядом заглядывая в зеленые наивные глазки.
