А совсем с другой стороны, с тыльной стороны резиденции, вспыхнуло взлетевшее до небес пламя, рассеяв ночную мглу. И маг земли растянул губы в довольной усмешке — второй отряд взялся за дело и штурмовал задние ворота, тогда как большая часть защитников находилась в главном дворе или уже пала под натиском атакующих… Да… этой ночью будет жарко…
Церковный вопрошатель поморщился от едкого запаха паленой плоти, дождался, пока крики пытаемого еретика стихнут и со вздохом, ни на что не надеясь, задал уже набивший оскомину вопрос:
— Имена твоих сообщников?
Мотнув головой, чтобы убрать с лица намокшие от пота волосы, лорд уставился на вопрошателя и зло оскалился:
— Дурак! Жалкая марионетка в руках Церкви! Тебе самому не надоело ночь за ночью спрашивать меня об одном и том же? Или… Постой… А может, тебе просто нравится наблюдать за моими страданиями?! А?! Может, мы не настолько разные, святоша? Ты ведь наслаждаешься моими корчами? А? Давай, признайся, здесь все свои!
— Твои физические страдания ничто по сравнению с моими душевными терзаниями, — ровно произнес вопрошатель, бросая перо на сверкающий девственной белизной лист бумаги и вставая из-за стола.
— Это тяжкий грех! Когда мы закончим с тобой, я приму епитимью и долгие дни буду замаливать свои грехи, моля Создателя об искуплении!
— Да что ты? — издевательски воскликнул лорд Ван Ферсис и сплюнул красную от крови слюну на грязный каменный пол. — Ну надо же! Я вишу на ржавых цепях, мою плоть рвут раскаленными клещами, и после всего этого я же еще и виноват в том, что ты нагрешил! Церковь везде сыщет виноватого, да, святоша? В отличие от тебя, я несу полную ответственность за свои деяния!
— Деяния? Какие деяния? — вкрадчиво поинтересовался вопрошатель, вновь опускаясь на скамью и давая дюжему истязателю вновь приступить к делу.
Понятливо кивнув, истязатель подхватил из жаровни раскаленную спицу и сделал шаг к окровавленному лорду, задумчиво осматривая поле будущей работы.
Ответить или же закричать от дикой боли лорд не успел — за плотно прикрытой дверью послышался дробный топот и в пыточную ворвался тяжело дышащий священник с безумно вытаращенными глазами и всклокоченными волосами."
"— Что случилось, брат мой? — встревоженно воскликнул вопрошатель, вскакивая на ноги и бросаясь к привалившемуся к стене священнику. — Что?!
— На… нап-падение… — прохрипел священнослужитель, сгибаясь пополам от кашля.
