Добил меня вид вбитых в трещину стены черепов, откуда этот чудовищный строительный материал скалился мертвой усмешкой и словно бы косился в нашу сторону провалами глазниц. Некоторые из этих чудовищных попыток восстановить разрушенные нападением и безжалостным течением времени постройки были точно сделаны относительно недавно — судя по свежим царапинам и сколам.
— Да что за… — выдавил я из себя, нарушив повисшую тишину.
— Чертовщина какая-то, клянусь кливером! — шипящим шепотом отозвался Мукри, обеими руками ухватившись за рукоять своего кинжала.
Тикса ошарашенно пялился на вбитую в землю железную кирасу с остатками некогда роскошной резьбы, выступавшую в роли порога перед одним из домов. Из кирасы торчали обломки костей — тот, кто решил использовать боевой доспех в качестве порога, не позаботился вытряхнуть из него предыдущего владельца.
Что теперь делать дальше, я просто не представлял — я ожидал чего угодно, но только не этого.
Разум отказывался принимать увиденное как реальность. В голове крутились какие-то обрывки всплывших мыслей, или даже воспоминаний, но связать их воедино я не мог.
— Что делать будем, господин? — понизив голос, забормотал Рикар. — Может, ну его этот остров к Темному, а?
— Что делать дальше? — заторможенно отозвался я и, попытавшись пожать железными плечами, буркнул: — Пока не знаю. Но если сейчас один из домов вдруг поднимется на куриные лапы и начнет разворачиваться к нам, то сразу бежим обратно к берегу.
Желательно с визгом.
— А?! — хором выдали мои спутники, позабыв про странные дома и уставившись на меня немигающими взорами.
— Да так, шутки дурные в голову лезут, — фыркнул я. — Смотрите!
Вздернув руку, я ткнул пальцем в темную фигуру, появившуюся из-за угла крайнего к нам дома и, не обращая на нас внимания, направившуюся в угол двора. Походка, раскачивающаяся из стороны в сторону, голова наклонена к плечу под странным углом, в руке зажат черенок лопаты, другим концом волокущейся по снегу.
Чем ближе к нам подходил неизвестный, тем отчетливей я начинал различать черты его лица и одежду. И в тем больший ужас начинал приходить. Вместо нормальной зимней одежды — дикие лохмотья, подпоясанные веревкой, трясущаяся голова обвязана чем-то вроде куска мешковины, босые ноги шлепают посиневшими ступнями по снегу.
