Он спустился с лестницы на тротуар и у парикмахерской, занимавшей первый этаж крайнего подъезда, увидел знакомую женщину. Куленину Надежду Сергеевну. Она была еще не стара, шестидесяти лет, а выглядела на все восемьдесят. А все из-за жизни, которую отравлял женщине ее родной сын, сорокалетний безработный оболтус Василий – любитель выпить и поскандалить. Впрочем, по натуре трусливый, он хулиганил дома. На улице же вел себя тихо.
Женщина, увидев Дементьева, пошла ему навстречу. Подойдя, остановила капитана:
– Здравствуй, участковый!
– Здравствуйте, Надежда Сергеевна.
– А я тебя жду.
– Догадался. Что на этот раз произошло? Опять сыночек дебош пьяный устроил?
Куленина смахнула набежавшую слезу:"
"– Ой и не говори, участковый, и дебош, и кое-что похуже.
– Бил?
Женщина махнула рукой:
– Это ерунда, к этому я привыкшая. Вчера пенсию почтальонша принесла. Так глазком не успела моргнуть, проводив ее, как Васька половину стянул. Даже больше. А пенсии-то той? Тьфу! Одно название. Ну и к дружкам. Пропил деньги, скотина, домой вернулся, стал остальные требовать.
Грозить. Не дала! Так орал, пока на опохмелку не выделила. Потом еще затребовал, руки стал распускать. Еле угомонился. Сколько ж можно подобное терпеть?
– Да, обнаглел вконец ваш Василий. Мозги от водки набекрень встали. Надо его в чувство приводить.
– Так и я о чем? Конечно, надо, поэтому и решила опять к тебе обратиться. Васька с каждым разом все злее становится, бесится как полоумный. Буйный стал. Раньше таким не был!
– Ясно. Пойдемте, Надежда Сергеевна.
Куленина взглянула на Дементьева:
– Куда это пойдем-то?
– В отдел! Напишете заявление на сына. Опишете творимые им безобразия. А мы примем меры. Без защиты не оставим!
– В отдел, говоришь? На собственного сына бумагу писать? Чтобы ты его посадил?
– Ну почему посадил? Во-первых, я не сажаю, на это есть суд. Во-вторых, для начала, разобравшись, можно применить меры административного воздействия.
– Это как, на пятнадцать суток определишь?
– Повторяю, я никого никуда не сажаю и не определяю.
Я разбираюсь с материалами правонарушений и вношу предложения на рассмотрение начальства. Думаю, для начала, по первому разу, Василий отделается штрафом, который ему назначит специальная комиссия. Прямо в отделе.
– Штраф, да? А ты не подумал, кто этот штраф платить будет? Вы напишете тысяч пять, а где я их возьму, если на хлеб денег не хватает? С пенсии вычитать будете?
– Никто вашу пенсию не тронет. Платит тот, кого штрафуют. Вы за сына не в ответе.
