Одного не учли: у меня есть показания тех самых мальчишек о том, что препараты были приобретены в вашей аптеке.
Леев вновь рассмеялся:
– Которые не имеют никакой юридической силы. Кто примет во внимание показания наркоманов, которые себя-то не помнят, не то что где, что и за какие деньги покупали. Вам нечего мне предъявить, Андрей Семенович!
– Знаете что, господин Леев. Да, сейчас в принципе мне нечего предъявить ни вам, ни вашим продавцам, но запомните: если вы не прекратите незаконную торговлю, то уже совсем скоро у меня будет столько улик и свидетельских показаний против вас, что административным наказанием вы уже не отделаетесь.
Я буду постоянно следить за вашей аптекой. Засылать покупателей, поднимать вопрос о тщательной ревизии учреждения, добиваться проведения встречных проверок с фирмами – поставщиками лекарств, независимой специальной экспертизы камер видеонаблюдения, что, как по волшебству, выходят из строя, когда это нужно хозяину аптеки.
И в конце концов докажу, что именно вашей аптекой продавались запрещенные препараты, что именно вы и ваши работники сознательно травили людей, больных детей. Возможно, ставших зависимыми от наркотиков из-за вашей жадности. Я не дам вам спокойно работать, господин Леев, если вы немедленно не прекратите заниматься незаконной деятельностью. И добьюсь справедливого для вас наказания.
На этом, честь имею! До скорой встречи.
Дементьев резко поднялся из кресла, хлопнув дверью, покинул кабинет, а затем и аптеку, направившись домой. Время наступило обеденное.
Поморщившись от удара двери, Леев ударил кулаком по столу, закричав на аптекаршу:
– Ты, старая калоша, что натворила? Нет, ты понимаешь, какие из-за тебя я заимел проблемы? Нюх потеряла? Выкинуть бы тебя на улицу без выходного пособия, да себе дороже выйдет.
Черт возьми, надо же так глупо проколоться!
– Вчера вечером вы, Евгений Петрович, были гораздо спокойней, вежливей и уверенней в своих силах. А сегодня спасовали, свалив всю вину на меня. Я же, между прочим, всю ночь работала, выводила остатки, перебивала приходные документы, кассеты этих долбаных камер чистила. И я же во всем виновата?
– Ладно, замолчи! Отработала свое, иди домой. Я подумаю, что предпринять.
