Такое уже много раз делали в истории и не только в этом мире. Смотрел на доктора, который бормотал всякую чушь, лишь бы выторговать себе помилование. Схватил его за кисть и потянул.
Хрусь! Часть отделилась.
— А-а-а-а! Больно! Мне больно! — кричал мужик и бился в конвульсиях.
— Правда? — удивился в ответ. — А я думал, что щекотно.
— Умоляю! Пощади! Я стану твоим разведчиком, буду докладывать обо всем, что услышу, — вопил Резников.
Взялся за локоть и потянул. Хрусь!
— М-м-м-м! — взревел он с новой силой и продолжил умолять о пощаде.
— Это весело, — хмыкнул я.
Взялся за плечо и дернул. Щелк.
Слезы, сопли, кровь… Все перемешалось.
— Знаешь, — наклонился я к нему. — Сделал бы ты то, о чем я тебя попросил — вытащил просто нож, и я бы тебе ничего не сделал. Но ты больной ублюдок, который помешан на человеческой боли, той маленькой власти раба-предателя, что у тебя осталась. Мучить людей и смотреть, как жизнь и воля потухают в их глазах, ощущать себя господином. Ну что ж… Думаю, будет честно, если ты все это испытаешь сам.
— Ты обещал, что не убьешь меня! — закричал Резников.
— А я и не собирался тебя обманывать, — пожал плечами и продолжил занятие.
Когда я постепенно закончил кусок за куском отрывать вторую руку, перешел к ногам. Голосок доктор свой сорвал еще на первой конечности, сейчас просто мычал, заливаясь слезами.
— Ну вот, другое дело! — осмотрел я тело без рук и ног.
Повернулся. Карина бледная, как моль, прикрывала глаза ладонями, чтобы не видеть весь ужас. Она дрожала.
Будет хорошим уроком, что происходит с теми, кто переходит мне дорогу.
На самом деле, планировал убить Резникова, но после того, как увидел, что он сделал с бедной девушкой… Решил: твари этого будет мало.
— Слушай сюда, — наклонился к его уху. — Запомни, это последнее, что навсегда останется с тобой. Ты предатель! Больной на всю голову ублюдок. Есть враги, но ты мразь, не человек. Даже монстры лучше тебя.
Схватился за его уши и потянул. Мои слова станут последним, что он когда-либо услышит.
Остановился, потому что почувствовал приближающихся воплощений. Они словно звали меня. Закрыл глаза и выпустил энергию. Огоньки изменили свое направление еще раз.
Пора заканчивать. Вырвал язык и выдавил глаза. Теперь его больной разум останется запертым в нем же. Чтобы тварь выжила, на моей ладони возникло пламя феникса. Как полагается, прижег все раны на его теле.
— Вот, теперь все! — повернулся я к Карине, которая держалась за угол, чтобы не упасть.
