На кочке меня подбросило, и я упал на спину, ножик чуть глубже проник.
Ребята, которые несли, сейчас сидели на лавках и курили. Рожи довольные, что-то шутят и смеются. Попытался жестами показать, чтобы поделились с раненым папиросой, — универсальный язык сработал на сто процентов. Военные оказались настолько вежливыми, что воткнули мне в зубы сигарету и даже угостили огнем.
Лежал и смотрел в потолок, рядом валялась Карина. Ее голова моталась из стороны в сторону, в себя она так и не пришла. Вот же везучая сучка! Я тут лежу, мучаюсь от боли, а она спит сладенько…
Черт! А если после того взрыва кольца и удара башкой дурой на самом деле станет? Что мне тогда делать? Бить, пытать бессмысленно, да и рука не поднимется.
Надеюсь, засранка все будет помнить, а то я тут мечтаю, как она по заднице получит.
— Асш?
— Гюслай чек ди заль!
— Гют де… — обсудили солдаты то, как я смотрю на Карину.
Не знаю, что вы там говорите, но у меня к ней очень теплые чувства, почти любовь… И руки чешутся показать ей всю глубину эмоций.
— Млять! — схватился за нож, когда меня еще раз подбросило. — Сука!
Надеюсь, куда мы едем, там лекарь есть? А то уже спина начинает терять чувствительность. Мне бы только железяку выковырять, а там я уж как-то сам. Снова отключило.
Че-то совсем хреновастенько… Выплюнул сигарету, которая прилипла к губам и обожгла их. Нас снова куда-то несут. Нужно отдать должное туркам, они хоть слюнями исходятся, но к девушке не прикоснулись. Во всяком случае, пока я в сознании."
"Прислушался к своим ощущениям.
Туннель. Свет поддерживается факелами. Судя по звукам, солдаты идут по чему-то каменному, и там есть вода, а еще запах плесени.
Тюрьма… Стало понятно, когда мы прошли мимо железных прутьев, а внутри сидели мужики. Тела иссушенные голодом и в каких-то нарывах. Отличное место. Остановились.
К нам подошел лейтенант, если я правильно понимаю их должности. Мои носильщики кивали на меня и Карину и что-то объясняли. Потом сорвали китель и указали на ранение.
Мужик подошел ближе.
Карие глаза и короткая борода. Форма новая, спина прямая. Лейтенант смотрел на меня, а я на него.
— Рус? — спросил он грубым голосом.
— Виктор Иванович, — кивнул я.
Решил не использовать свое настоящее имя, вдруг прокатит под военного сойти? А то после соглашения с Мехмедом Али-пашой…
— Сулейман Азис, — ответил он.
— Будем знакомы. Прости, руку не подам, не слушается.
— Руска, ты воины?
— Да, — подтвердил односложно.
На слово мне не поверили.
