Слева показались позиции нашей батареи. Орудия были прикрыты ветками, за ними чернели окопы; по трубам, из которых поднимался дымок, угадывались землянки. Около котла полевой кухни с котелками в руках суетились бойцы.
Дальше мы ехали молча. Я поездкой в танковый полк остался доволен, не скрою. Не часто удавалось снять четко и быстро обвинения в трусости или измене, а тут – целая рота под подозрение попала. Только закавыка одна была: не будь я танкистом – скажем, «опером» СМЕРШа из пехотинцев, до истины мог бы и не докопаться.
Сколько таких ошибок на фронте происходило – не счесть.
Как только приехали, сразу направились в кабинет Сучкова. Конечно, докладывать об успешно выполненном задании всегда приятнее. Хотя определенную роль в быстром раскрытии дела сыграл и он – послал меня, поскольку в отделе я один был из бывших танкистов и знал специфику службы.
А навстречу нам по коридору идет наш начфин. Увидел нашу группу:
– На ловца и зверь бежит, – потянул за рукав, – пошли ко мне.
– Нам к начальнику отдела надо, мы с задания.
– У меня служба не менее ответственная, я вас уже три дня поймать не могу.
– Чего нас ловить – мы вот они!
Зашли в его каморку. Начфин положил на стол две ведомости.
– Распишитесь.
Одна ведомость – на получение денежного довольствия, по гражданским понятиям – зарплаты, а вторая – что я добровольно перечисляю свое денежное довольствие в фонд обороны.
Деньги на руки не получал никто – ни летчики, ни танкисты, ни пехота.
Расписался – свободен. Если и получали на руки какие крохи, то это были доплаты за награды или уничтоженную вражескую технику.
Интересным выглядит сравнение довольствия рабочего и военнослужащего в годы войны."
"Если в среднем по стране зарплата рабочего была 400–500 рублей, то старшина в армии получал всего 150 рублей. Зато командир взвода уже – 625 рублей, и дальше – по возрастающей: командир роты – 750, батальона – 850, командир полка – 1200 рублей. Доплаты за сбитый нашим летчиком-истребителем вражеский самолет – 1000 рублей, экипажу бомбардировщика за один вылет на бомбометание начисляли 500 рублей, танкистам за уничтоженный танк – 500 рублей, а если танк уничтожал гранатой пехотинец – то 1000 руб– лей.
Но и цены на продукты в военное время на черном рынке держались очень высокие. Килограмм сала стоил 200 рублей, картошки – 120 рублей, кусок мыла 40 рублей.
Вся надежда была на продуктовые карточки.
