– А-а-а, – тряхнул головой радист, – гори оно все синим огнем – жить хочу!
И Федотов, он же Коляда, начал рассказывать о событиях на фронте летом 1941 года, в которых ему довелось принимать участие, о пленении, о том, как немцы в лагере склонили его к измене Родине, и об учебе в немецкой разведшколе.
Оказалось – это его вторая заброска в наш тыл. Первая была еще летом 1942 года. Сдал он и руководителя группы. Действительно, позывной руководителя группы был «Раух». Более того – этот гад служил командиром взвода связи в пехотном полку.
А поскольку связь на фронте была в основном телефонной, по крайней мере – на передовой, то он и переговоры и сообщения на линии ухитрялся прослушивать. Мало того – склонил к предательству Измайлова – старшину танкового полка, посулив за информацию о планах штаба немалые деньги и снабдив старшину чистыми документами.
Рассказывал Федотов-Коляда до утра, мы едва успевали за ним записывать. Он выдохся, когда уже солнце стало вставать.
– Все, начальники, не могу больше – устал.
Отведите меня в камеру.
Задержанного увели.
– Ну что, офицеры, вижу, вижу – устали. Зато какое дело сделали! Агент Сахно схвачен, радист Коляда обезврежен, и, похоже, будет работать на нас, и без дураков – видели, как за жизнь цепляется! – мерил шагами кабинет довольный Сучков. – Вот отдохнет немного, и я его в радиоигру включу, пусть на нас поработает, немцам дезу скинет. Сахно выпускать к буфетчику уже не будем, пусть с пособником в камере посидит.
Буфетчика мы здесь сами возьмем, а вам придется еще потрудиться. Берите машину и следуйте в расположение Второй танковой армии. Сначала возьмите в пехотном полку этого мерзавца лейтенанта – главного диверсионной группы, потом – старшину-танкиста танкового полка. Ориентировки у вас есть. Только сильно прошу, парни, – живьем! Холодный труп нам не нужен, он ничего не скажет.
Голова была чугунной, ноги свинцом налились, во всем теле чувствовалась усталость. Но железо надо ковать горячим – выбора не было.
Я посмотрел на товарищей. Они тоже были не в лучшем состоянии после бессонной ночи, но старались держаться."
"Мы вышли на улицу. На востоке занималась утренняя заря, обещая ясный день. Свежий ветерок придал бодрости. Мы забрались в полуторку, растормошили уснувшего водителя. Он поматерился сквозь зубы, и мы прекрасно понимали его чувства. Водитель потер ладонями лицо, помотал головой, прогоняя сон, и завел машину.
