Когда теперь Дементьев придет снова, и придет ли он вообще? Они, власовцы, сами выбрали свой путь – еще в 41-м или 42-м году, и теперь им снова предстоит сделать решающий выбор. А мне надо набраться терпения и ждать. Самое неприятное – ждать, когда от тебя ничего не зависит.
Моя деятельная натура не терпела такого пассивного состояния. В город, что ли, пойти, приглядеться – какая обстановка в немецком тылу? Рискованно. Можно встретиться с власовцами. Наверняка они в полку друг друга в лицо знают. И еще: Гливице был то польским городом, то немецким.
И население было разношерстным – немцев с поляками поровну. И те и другие одинаково не любили русских. Тем более – предателей, коими, по сути, власовцы и являлись.
Наверное, придется сидеть в доме Эльжбеты.
Я прошел на кухню, сверкавшую чистотой, нашел банку с кофе. Давно я кофе не пробовал, уже и вкус успел забыть. Вскипятил чайник, заварил, попробовал и чуть не выплюнул. Кофе-то – ячменный суррогат!
От нечего делать улегся на кровать поверх одеяла.
Прикидывая возможные варианты ответов власовцев и мои действия, незаметно уснул.
Проснулся от ласковых поглаживаний по лицу. Не открывая глаз, определил по запаху – Эльжбета. Разлепил глаза, улыбнулся.
– Как есть русский медведь! Даже не слышал, как я вошла! А вдруг бы немцы?
Вообще-то она была права.
– Проголодался?
– Конечно – как медведь после спячки.
– Сейчас я что-нибудь приготовлю. Я купила мяса, придется подождать.
Собственно, я утром слегка позавтракал с Эльжбетой, потом – чашка эрзац-кофе.
Что это для мужика? Слону дробина!
Когда с кухни стали доноситься непередаваемые мясные ароматы, я не выдержал.
– Эля, я исхожу слюной – так есть хочется!
– Как ты меня назвал?
– Эля – это я сокращенно.
Глаза ее на мгновение затуманились.
– Меня так мама в детстве называла.
– А сейчас как?
– Никак, ее немцы в 40-м в Освенцим забрали.
– Прости, я не знал.
Вот почему, наверное, она с нами сотрудничает и немцев ненавидит, а может – и другие причины есть.
Плохо, что мне почти ничего не сообщили об агенте – легче было бы работать.
Наконец мясо в духовке дошло. Я наелся, уполовинив кусок, Эльжбета поклевала немного.
– Ты на меня не смотри, я в пивной перекусила, а мужчина должен кушать.
Уговаривать меня и так не надо было – проголодался за день.
Мы улеглись спать. То ли переспал я днем, то ли близость Эльжбеты – она спала в соседней комнате – беспокоила, но, в общем, уснуть я не мог, крутился на постели.
