Видно, здесь строители начали ход долбить, да бросили, может – камень большой попался."
"Однако поляк уверенно шагнул в этот тупик. Я встал за его спиной – как бы он нам каверзу какую-нибудь не приготовил.
Поляк нажал на небольшой камень в стене справа. Известняк перед нами дрогнул и ушел в сторону. Впереди открылась небольшая площадка, с которой вверх вели ступени. Мы начали подниматься по лестнице.
– Вам на какой этаж, пан офицер?
– На первый.
– Прошу пана.
Поляк потянул рычаг, который был на площадке. Перед нами распахнулась дверь, и я увидел зал на первом этаже, в котором мы вчера завтракали, а вечером я с лейтенантами чертил на бумаге схемы ходов.
Сидевший за столом водитель нашей полуторки вскочил от неожиданности. Глаза его от удивления чуть не вылезли из орбит, когда он увидел нашу группу и поляка, выходивших из доселе цельной стены. Я и сам не менее его был удивлен – шокирован даже.
– А куда лестница ведет дальше?
– Так, пан, выше – на второй, третий этаж и на чердак.
А мы в первый день пребывания здесь беззаботно спали без часового, подперев шкафом дверь! Как неосторожно! Мне стало стыдно.
Ведь могли вырезать всех – втихую! Ай-ай-ай, а еще опытным «чистильщиком» себя в душе считал!
Я закрыл за собой дверь, стал осматривать стену. Она была ровной, никаких намеков на ручку, петли – ничего. Как же ее отсюда открыть?
Поляк понял мои мысли.
– Пане офицер, поверните в сторону вон тот канделябр на стене. Да-да, влево.
Я потянул в сторону канделябр. Щелкнул механизм, и дверь приоткрыло пружиной на несколько сантиметров.
Занятно!
– Садись! Кто ты такой? Отвечай правду. Я из контрразведки СМЕРШ, будешь врать – расстреляю, поможешь – перебинтуем, накормим и отпустим. Выбирай!
– Я хочу жить, – с готовностью согласился поляк, морщась от боли в ноге.
– Обиров, перебинтуй его индивидуальным пакетом.
Якут ловко завернул поляку штанину и осмотрел рану.
– Пуля насквозь прошла, даже кость не задела. Повезло тебе, пан! Сейчас перебинтую – через неделю заживет.
Обиров ловко, как санитар, наложил повязку.
Определенно, с каждым днем якут нравился мне все больше и больше. Надо будет попросить Сучкова перевести его в мою опергруппу.
– Теперь рассказывай – кто ты и что здесь делаешь?
Поляк бросил взгляд на пустые консервные банки. Есть он не просил – гордый, но я перехватил его голодный взгляд.
– Мамедов, ты человек кавказский, хлебосольный – попотчуй гостя.
Мамедов ушел на третий этаж – за провизией. И пока он ходил, поляк начал свой рассказ.
