Деваться некуда: приказ есть приказ, и его надо выполнять.
Мы зашли в радиовзвод за радистом, погрузились в полуторку и – в путь.
Дороги были разбиты военной техникой, и ехать – одно мучение. Однако к этому уже привыкли. Больно было видеть, как слева и справа на изрытых траншеями полях, среди посеченных осколками и полуобгоревших сосен застыли сгоревшие и подбитые танки и самоходки – наши и немецкие, опрокинутые пушки и убитые, убитые, убитые… Много тел лежало на перепаханной снарядами земле, в воронках, у стенок полуобвалившихся окопов, на поле.
Разбросанные каски, обрывки одежды, сапоги… Правда, мелькнули на обочине двое из похоронной команды, с неказистой лошаденкой, запряженной в телегу. Да им тут до зимы работы хватит, коли вдвоем продолжать будут убитых хоронить.
Остановились в небольшом местечке, как называли здесь городки.
По тротуару быстрым шагом шли две женщины, тащившие узел."
"– Гражданочки, не подскажете, как называется местечко?
– Рованичи.
– Вот спасибочки.
Прибыли, теперь надо искать штрафбат.
В самом городке его не разместят – это как пить дать. Мы двинулись дальше, и через пару километров дорогу нам преградили бойцы.
– А ну стой! Дальше ехать не можно! – По говору – украинец. – Повертайте назад.
– Командира позови.
– Для всих такых як ты – я командир.
Черт, какой-то сержант мне указания давать будет! Взбешенный, я выскочил из кабины, вытащил свое удостоверение и сунул его сержанту под нос.
– Ты до Берлина мою машину толкать будешь, если командира не позовешь! Бегом!
До сержанта дошло.
С места рванул, как спринтер.
Вскоре подошел лейтенант:
– Что за шум?
Я на вытянутой руке показал ему удостоверение. Объясняться не хотелось – от лейтенанта попахивало спиртным. Он, увидев горящие золотом на красном фоне буквы, неспешно принял стойку «смирно».
– Командир заградотряда Особой дивизии по охране тыла лейтенант Кириченко, – вскинул он ладонь к виску.
– Где штрафбат?
– Перед нами, прямо пятьсот метров.
– Распустил своих подчиненных, устав забыли!
– А ехал бы ты своей дорогой, капитан! – схамил лейтенант.
Эх, встретить бы тебя на передовой!
Я скрипнул зубами, уселся в кабину. Бойцы заградотряда расступились, и полуторка проехала.
Впереди, на окраине леса, и в самом деле находилась большая группа бойцов. Одеты, как и положено всем армейским, одна только странность – без погон.
Мы остановились, нашли комбата. Выглядел он обычно, при погонах, только небрит дня три. Да это простительно, не в театр вышел.
