Обстановка усугубляется тем, что в войска призвано мужское население с прежде оккупированных территорий – с Украины, Белоруссии. Немцы в агитации против нашей власти преуспели – в пополнении встречались неустойчивые элементы. Кто его знает, что у них на уме? Не завербованы ли? СМЕРШи в дивизиях и полках с ног сбились – бойцы из последнего призыва то сами к немцам перебегут, как вчера – аж четверо сразу, то пушку из строя выведут, вроде как по незнанию. Да ладно, что я все о своем, наболевшем. Ты-то как, рассказывай.
– Два потока курсантов выпустил, да и обстановку на время сменил, можно сказать – отдохнул.
– Вот и славно. Завтра же и приступай к службе. В группе твоей, кроме Фролова, теперь новый лейтенант, Кошелев.
– А Виктор Тонус где?
– Погиб Виктор две недели назад, при задержании.
– Как это произошло?
– Агент метательный нож бросил, в шею угодил, не удалось Виктора спасти – на руках у Алексея умер. Подробности он тебе сам расскажет.
Новость для меня прискорбная, я ожидал встретить обоих лейтенантов живыми и здоровыми.
Радости от возвращения в отдел изрядно поубавилось.
Я отправился на квартиру – отдохнуть с дороги. Квартировали Фролов и Кошелев в том же доме и комнате. Я успел вздремнуть на своей кровати, когда вечером вернулся Алексей, и с ним мой новый подчиненный – Антон Кошелев. Увидев меня, они не скрывали радости. Обнялись по-братски.
– Рад вашему возвращению, товарищ капитан. С приездом! А это мой напарник, Антон Кошелев.
Я пожал парню руку:
– Ну здравствуй, лейтенант!
Антон засуетился:
– Сейчас я, товарищ капитан, кипятку согрею, я мигом! – И пошел ставить чайник.
Я посмотрел на Алексея:
– Как же так с Виктором вышло?
– И говорить-то особо нечего, товарищ капитан. Я осматривал постройки во дворе, Виктор тем временем документы у хозяина дома проверял. Сам я не видел, как все произошло, слышал только звон стекла: кто-то из окна выскочил и – бежать. Я его из автомата срезал и в избу кинулся, к Виктору, а он уже кровью истекает, ничего сказать так и не успел, на руках у меня умер.
Схоронили мы его две недели тому назад.
В голове пронеслось: «А ведь это и я виноват в его нелепой гибели. Как я мог теперь в чем-то упрекнуть Алексея? Сам, наверное, не доработал, не доучил. И то, как погиб Виктор, могло случиться и с Алексеем».
Тяжкий груз лег мне на плечи: понятно – война без жертв не бывает, но ведь и мы – не какие-то там дружинники, не милиция.
