Настоящая фамилия подполковника была Сучков. При заброске во вражеский тыл разведчик не идет под своей настоящей фамилией. Я тоже менял фамилию на псевдоним при заброске, и даже не один раз.
Я вошел, встал по стойке «смирно» и представился:
– Лейтенант Колесников по вашему приказанию прибыл.
– Садись, лейтенант. Мы не в армии, не надо так тянуться и сверлить меня глазами. Солдафонства, тем более показного, не люблю. Работа разведчика, впрочем, как и контрразведчика, – она не муштры требует, а глубокого мыслительного процесса.
Если разведчику стрелять приходится – это плохо, стало быть, не додумал где-то.
Я молчал. Меня вызвали не для комментариев. Начальство – оно поговорить любит, и чтобы аудитория была.
– Давно я знаком с тобой, Колесников. После твоего возвращения из госпиталя не раз присматривался к тебе – не скрою.
Подполковник походил по кабинету.
– Вот что, лейтенант. То, что я тебе сейчас скажу, должно остаться сугубо между нами. Хотя и знаю – ты и не из говорливых. Скоро будет образовываться новая структура – отпочковываться от НКВД.
О ее составе, численности и задачах пока рано тебе говорить. Я начинаю подбирать себе людей. Сам понимаешь – дело наше деликатное, секретное и не для белых перчаток. Я должен быть твердо уверен и полностью полагаться на тех, с кем буду служить и делать общее дело. Не исключено, что на первых порах трудно будет, поскольку дело новое, опыта недостаточно. Мне можно на тебя рассчитывать, или останешься в Особой группе?
Я не раздумывая, кивнул:
– Можно – в новом деле всегда интересно себя попробовать.
– Девка попробовала. Я ведь тебя не в теплое место зову – на печи лежать да калачи есть.
– А что, в Особом батальоне лучше? Меня ранило не в нашем тылу, и я не с дизентерией в госпиталь угодил."
"– Ну-ну, не кипятись. Это я так, к слову сказал. Как здоровье? На службе никто скидок на старые раны делать не станет.
– Я и не прошу делать мне скидки.
Сучков вновь прошелся по кабинету, остановился передо мной.
– Ты вот что скажи мне, Колесников.
Ты ведь ранен уже второй раз?
– Так точно, в госпитале в Вязьме лежал.
– А в личном деле справки о ранении нет. Почему?
– Тогда ведь документы так у старшины и остались, когда я вас с «товарищем Ивановым» в немецкий тыл выводил. Сами знаете, когда во вражеский тыл идешь, документы и награды сдавать положено. А в часть свою я потом так и не вернулся. Так в госпитале же запись есть.
– Хм, проверим. Еще два месяца преподавателем побудешь – у тебя хорошо получается.
