Туда, где как раз разгружался фургон. Тут уже переговоры на себя взял Мелкий, который быстро, матерно и по-испански объяснил вознице, в какую задницу тот попал, и на чём он, Мелкий, вертел его, то есть попавшего в эту задницу, возражения.
Когда мы вернулись к нашим капсулам, возле них стоял Пилигрим с десятком бойцов, которых он успел отобрать. И эти бойцы тут же начали споро затаскивать набранные припасы в фургон. Припасов, кстати, оказалось не слишком много…
— Доберём все на Алтаре Вознаграждения! — пояснил Грим.
— Сюда пока Малые Алтари не довезли, так что люди сидят на поставках из города. Кстати, я реквизировал одну «дуру»: отдам её, вон, Саньку. Он хорошо стреляет. Можно сказать, снайпер.
— Всё, грузимся! — кивнул я. — Чем быстрее выедем, тем быстрее доберёмся. Ощущения у меня очень плохие…
И вот знаете, что могу сказать? Ездить на фургоне по этой проклятой степи-саванне — это ничуть не приятнее, чем ходить пешком! Какой бы гладкой ни выглядела степь, но среди травы хватает неровностей. И трясло нас в несчастном фургоне так, что зуб на зуб не попадал.
Вернее, наоборот, попадал, но не на тот, на который ему природой положено. А иногда и вовсе на язык.
Хорошо, возница оказался молодцом: проникся важностью момента. И фургон не жалел, и бага гнал вперёд на всех парах. Через час мы уже достигли первой цели, но… Алтарь Вознаграждения оказался повреждён. Шут его знает, как и кто с ним это сотворил, но напоминал он теперь смятую шляпу-цилиндр."
"Ещё два часа езды — и мы подъехали ко второму Алтарю, указанному Хир-Си.
И вот с ним, на наше счастье, всё было в порядке. Так что мы докупили патронов, оружия, припасов и скафандров.
А потом снова сели в фургон и двинулись дальше на северо-восток. По пути, игнорируя тряску и прочие неудобства, Грим продолжал инструктаж:
— Слушаем внимательно! Это важная миссия, от которой зависит очень многое! Я даже вас, придурков, не буду наказывать в случае неудачи. А знаете почему? Да потому что если мы облажаемся, то все до единого окончательно сдохнем, и многие — мучительно.
Поэтому меня слушаемся, как папу, Вано — как маму, а Мелкого — как бабушку.
— А в чём разница? — удивился Санька-снайпер.
— Папу слушаются все, маму — никто, хотя она часто бывает права, а вот над бабушкой можно и поприкалываться! — пояснил Грим.
— Э-э-э! Кто захочет надо мной прикольнуться — пасть порву! — пообещал Мелкий, сразу же вызвав кучу улыбок и подначек.
— Разговорчики! — рявкнул Пилигрим, и все разом заткнулись.
