Калик отступил:
— Одного все-таки уговорил. Потому что умный оказался, а остальные дураки, как ты.
— И всего-то?.. Тогда лучше молчи.
— А ты теперь посчитай, на сколько разделят тебя? Что будет представлять твоё «я», сообразил?.. Или не врубаешься в тему? Ты что, на гражданке не найдёшь себе применения? В спортсмены иди, завоюешь кучу олимпийских медалей, бабок нарубишь прорву, в загранку махнёшь, какой-нибудь замок купишь или дворец! Ну что тебе делать в этом скиту? Тем паче холостой, а ведь у нас никогда не женишься!
Ражный шёл вперёд не оглядываясь, сирый забежал с другой стороны:
— Смотри, дальше: лет через десять при самом хорошем раскладе тебя обратят в калики.
Ну и что? Будешь ходить и разносить араксам поруки? Да это же тебе, вотчиннику, западло должно быть! Тем паче ты в Свадебном поединке уделал самого Колеватого! Ничего себе, планку взял!.. Теперь что? В калики после этого, в рабы? Чтоб все над тобой потешались, помыкали?.
. Ну, если даже оценят твои способности — ты ведь у нас Ражный! — и поставят на ветер, разве это жизнь?
— Что значит поставят на ветер? — без интереса спросил он, хотя никогда не слышал такого выражения.
Калик понял, что сболтнул лишнее и замялся;
— Потом все узнаешь, после покаяния. Дело неблагодарное и неблагородное… Подумай, воин! Что тебя ждёт?
Ражный шёл, опустив голову, как и положено осуждённому араксу, а калик стрелял в него цепкими глазками и продолжал развивать тему:
— Я б на твоём месте враз слинял.
Что ты держишься за воинство? Кому мы нынче нужны? Отечеству? Или самим себе только?.. Нравы, обычаи — все старьё, хлам. А посмотри, какая жизнь вокруг? Если жить с умом?
— Иди и живи. Ты-то что не уходишь?
— Не дети, давно бы ушёл, — вдруг искренне признался он, хотя в искренность этих сирых верить было нельзя. — Четыре сына у меня, по возрасту таких, как ты… Гнал их — не идут, на что-то ещё надеются… А один уже в Сиром отдыхает.
И показалось, голос калика треснул и размяк от внутренних слез. По крайней мере, он замолчал, обогнал осуждённого и часа полтора без оглядки шёл впереди — возможно, плакал про себя, и от этого Ражный поймал себя на мысли, что ещё не верит сирому, но очень хочет верить, поскольку и сам давно почувствовал некое странное брожение внутри Засадного Полка.
