Их отец в придумывании имен своим детям отличался оригинальностью и одну из дочерей назвал даже Фелицией, таким образом наградив обидной для девочки кличкой Филя – как ее немедленно окрестили в сельской школе.
Оба Трапезниковых уже около года находились в розыске как уклоняющиеся от призыва на действительную военную службу.
Братья вряд ли когда плакали, выросшие в суровой природной среде, и потому у младшего получался не плач, а отрывистый, сдавленный вороний клекот, доносившийся из кустов.
– Заткнись, – сказал ему Ражный. – Слушать противно… Мужик!
Молодой человек с сумкой наконец-то приблизился к лодке и представился без всяких эмоций:
– Я врач районной больницы.
– И что дальше? – поторопил он.
– Нужно доставить труп в морг.
Ражный помолчал, спросил натянуто:
– Какой еще труп?
Тем временем старший Макс сполоснул водой лицо, проговорил отрешенно:
– Она умерла…
– Кто – она?
– Дядя Слава, она умерла! – в детском отчаянии крикнул он.
– Сейчас, на наших глазах! – И с ужасом посмотрел туда, где стояли кони и откуда доносился плач младшего.
Ражный догадывался, кто мог умереть, но не хотел, не желал верить и еще надеялся услышать другое имя…
– Может, ты объяснишь, кто? – спросил у врача и вышел на берег.
– Не знаю, – обронил тот и замялся. – Документов нет… Женщина лет двадцати. Меня привезли к больной… Очень красивая… девушка.
За безучастием и равнодушием доктора скрывались растерянность и сильное волнение: вишнево-синие протуберанцы исходили от него в разные стороны и стелились над землей клочковатыми сполохами.
– Ты же помнишь, дядя Слава, – в сторону проговорил старший Макс. – В прошлом году девушка потерялась, Миля звали… Милитина полное имя…
Ражный молча направился к лошадям, привязанным за корягу на склоне берега, Трапезников и врач тотчас пошли за ним.
Завернутое в пододеяльник тело лежало на примитивной волокуше, видимо, только что изготовленной из двух срубленных берез.
Возле него сидел младший Макс, держа руки покойной в своих руках – будто отогреть пытался.
Еще год назад, когда Ражный в последний раз видел Милю, она была красавицей. Точнее, не просто смазливой и ухоженной, каких сейчас было много, а потрясающей воображение, ибо никто ему так не снился, как эта девица легкого поведения.
![Обложка книги Избранные произведения. I том [компиляция]](/uploads/posts/images/6/izbrannye-proizvedeniia-i-tom-kompiliatsiia.jpg)
