Ражный отшатнулся и только тогда заметил, что зажато у него в правой руке – вместе с куском рубахи и вырванной кожаной поддевки был еще клок человеческой кожи величиной в ладонь, с синим, уже омертвевшим соском…
Замкнутый, туго сплетенный кокон вокруг соперника вдруг разорвался, опал, и синее, «женское» свечение истекло из него в небо, так что на сером фоне туч образовалась водянистая полынья…"
"Ражный отшвырнул клок шкуры, как мерзость, а Сыч, взъяренный видом собственной крови, вдруг разорвал остатки рубахи, сдернул их с плеч и пошел на него, как в кулачном зачине – крепок был на рану бродяга! Однако ярость, совокупленная с болью, уже ослепила его.
Наугад, словно в схватке с пространством, он помолотил кулаками пустоту, отчего из рваной раны толчками выметнулась кровь, споткнулся на последнем ударе и припал на колено. Твердыми и судорожными пальцами наскреб горсть спрессованного ногами снега, приложил к груди, и, когда поднял голову, на лице возникла смущенная, мальчишеская улыбка:
– Печет как!.
.
Снег в его руках растаял почти мгновенно и вместе с кровью сбежал наземь. Тогда Ражный нагреб свежего, морозно-рыхлого и поднес сопернику. Тот лег грудью на снег, раскинул руки:
– Надо же!.. Атавизм вырвал…
– Что? – переспросил Ражный.
– Атавизм… Титьку.
Ражный нашел клок его кожи, поднял вместе со снегом.
– Можно прирастить.
– Да пошел ты!..
– Я смогу приживить…
– Ну на хрена он мне нужен? Сам подумай?.. И вообще, все эти женские атавизмы только жить мешают. Спасибо, что оторвал… Ты про омуженок слышал?
Омуженками в древних преданиях засадников называли воинственных женщин, более известных под исковерканным словом амазонки.
В давние времена, когда они еще жили на южных границах, по берегам Русского моря, молодые араксы-купцы, нагрузившись дарами, отправлялись к ним на Праздник Совокупления.
От когда-то священного обряда продления воинственных скифских родов араксов и омуженок остался, как тот же атавизм на теле, день Ивана Купалы – хоть и неистребимый, но более похожий на праздник воды, а само значение слова превратилось в купание, и хуже того, купцами стали называть торгашей…
Сыч перевернулся на спину: крупная грудная мышца успокоилась, перестала стучать, как сердце, и выталкивать кровь.
Он скосил глаза на рану и вдруг засмеялся:
– Знаешь, почему они прижигали себе груди? Думаешь, чтоб ловчее было из лука стрелять? Вымыслы травоядных… Эти чудные воинственные девы гасили в себе таким образом женское начало.
![Обложка книги Избранные произведения. I том [компиляция]](/uploads/posts/images/6/izbrannye-proizvedeniia-i-tom-kompiliatsiia.jpg)
