– Что же остальные?
– Спят! Ты их не буди, старые люди, пенсионеры…
У стены склада, на разложенных по полу мешках, прижавшись друг к другу, спали четыре чем-то похожих друг на друга старика и две старухи.
– Почему они спят? – изумился Тарантул. – Ничего себе нервы!..
– А что им делать? – засмеялся егерь. – Раз арестовали и закрыли – спи да спи. Они же чуть свет уже на ногах. Опенок ждать не любит, он на глазах растет.
– Зачем здесь лосиные рога? – спросил Савватеев.
– Пенсионеры попутно собирают, сдают. – Карпенко сегодня был словоохотливым и веселым.
– Принимают по двадцатке за килограмм. Выгоднее, чем опята, если повезет…
– Возьми с собой женщин, и пойдем.
– Куда?
– Вскрывать могилу.
– Какую еще могилу? – Сквозь веселость вдруг проявилась его вчерашняя дерзкая наглость.
– Михаила Идрисовича Каймака.
– Не понял. А я-то здесь при чем? Иди и вскрывай!
– Пойдешь в качестве понятого.
– А-а!.. Вы что, могилу нашли?
– Нашли.
– Интересно!..
– Поднимай женщин!
– Они-то зачем тебе?
– При эксгумации нужны трое понятых, – соврал Савватеев.
Карпенко хмыкнул, поиграл бровями и вошел в склад. Там наклонился над постелью из мешков, растолкал старух, что-то сказал, и те послушно встали: население базы подчинялось ему беспрекословно.
Несмотря на говор, шум и суету, хладнокровные спящие старики даже не пошевелились.
– Во нервы! – снова восхитился Тарантул.
– Они фронтовики, – объяснил Карпенко. – Люди закаленные.
Едва покинули территорию и встали на старую дорогу, как егерь почувствовал себя неуютно и задергался: сначала сел на обочину, чтоб переобуться, мол, второпях портянки плохо намотал, потом стал рыскать взглядом по сторонам и срывать выросшие за ночь опята, складывая их в кучки, дескать, подниму на обратном пути.
Проинструктированные бойцы будто бы не реагировали на это, хотя не спускали с него глаз, а Карпенко все дальше и дальше отходил от дороги, петляя из стороны в сторону, и Савватеев каждую минуту ждал побега, равнодушно плетясь позади молчаливых старух.
И все-таки не уловил момента, поскольку та, что постарше, вдруг схватилась за сердце и села на дорогу:
– Ой, господи… Грудь скололо…"
"Савватеев предполагал что-то подобное, но природа взяла свое и он все-таки отвлекся на этот возглас, а секундой позже увидел, как бойцы с криком бросились в лес, ударила автоматная очередь, и скоро послышался шум борьбы.
Через минуту согнутого до земли и закованного в наручники егеря вывели на дорогу и поставили перед Савватеевым.
![Обложка книги Избранные произведения. I том [компиляция]](/uploads/posts/images/6/izbrannye-proizvedeniia-i-tom-kompiliatsiia.jpg)
