Что станет с воинством, если мы станем хлопотать об устройстве мирской жизни?
– Меня учил отец – Ярое сердце – это солнечное сердце, – проговорил Ражный. – Впрочем, как и Ярое око…
– Потому он и умер от инфаркта, – перебил судья. – Разве солнце – это только свет и тепло? Разве его стихия не сжигает заживо? Не превращает в пустыню плодородные долины, не сушит рек, не насылает потопы, разрушая вечные льды?.. Ярое сердце – грозное сердце, так заповедал Преподобный Сергий. Иначе бы не выжило его воинство, давно бы расстриглось, растворилось в миру, развеялось пылью.
А вместе с ним и Русь давно бы канула в небытие, сгинув под пятой бесчисленных врагов… Храбрость, мужество, отвага – это все для мира, это его утехи. Для засадника же только Ярое, грозное сердце! Потому воинство и нуждается в ином, монастырском житье и послушании, чтобы не растратить его в мирской суете. Ты не следовал этой заповеди, внук Ерофеев, и не заметил, как сам погряз в том, что призван всего лишь защищать.
– Нельзя войти в реку и не замочиться…
– Можно! – оборвал его Ослаб.
– В этом и есть суть воинства! К ярому вотчиннику оглашенные и близко подступиться не смеют, а твое Урочище обложили со всех сторон, самого чуть не пленили…
– Осаду я снял…"
"– А должен был не допустить ее! Карать беспощадно всех, кто по злому умыслу посмел приблизиться к вотчине! Дабы содрогнулся и устрашился всякий, посягнувший на тайну существования воинства. Этому учил тебя отец?
– Учил… Но среди оглашенных было много безвинных, случайно вовлеченных, слепых…
– И ты решил отделить зерна от плевел? Судьей возомнил себя?.
. Ты, Сергиев воин! Воин Полка Засадного! А полк сей тем и силен, что бьет внезапно, безжалостно и всегда из засады.
– Я не смогу быть жестоким к миру, – признался он. – Как весь мой род… Я вижу и чувствую все его пороки, его низость и падение; иногда я его ненавижу и презираю за проявление алчности, вероломства, продажности и рабской покорности. Порой мне кажется, мир обойдется и без Сергиева воинства, поскольку жестокость достигла такого уровня, что он сам готов принять на себя все страшные грехи и купаться в крови.
Не во вражеской – в братской, разделившись надвое и поднявшись друг против друга. Зачем такому миру Засадный Полк? И мне хочется, рыская волком, резать его беспощадно… Но стоит взмыть над головами людей, которые еще называют себя русскими, и нет ничего на душе, кроме жалости. Россия обратилась в Сирое Урочище, а мир – в калик перехожих.
![Обложка книги Избранные произведения. I том [компиляция]](/uploads/posts/images/6/izbrannye-proizvedeniia-i-tom-kompiliatsiia.jpg)
