Тогда Рузвельт посчитал, что танки Гудериана напоролись на специальное минное поле, где вся земля в полосе движения бронетехники и тыла была нашпигована тротилом. Немцам просто не повезло…
И это было мнение не собственных экспертов; самая лучшая в мире американская разведка с великими трудностями добыла засекреченные немецкие материалы, касаемые поражения Рейха под Сталинградом.
В Тегеран Верховный привез ленту, снятую после Курской битвы. И даже не напугать ею хотел – предупредить, что с народом Магог и его князем следует вести открытую игру и не стараться переиграть втемную.
И когда Верховный устроил индивидуальный показ фильма в своей миссии, реакция последовала совершенно неадекватная: Рузвельт обвинил его в жестокости и варварстве ведения войны."
"Теперь же, собираясь на Ялтинскую конференцию, он готовился более тщательно и взвешенно. И к тому было много причин, а одна из них угнетала более всего: беловежский Старец, как Верховный давно называл про себя Ослаба, по-прежнему отказывался от встречи, и чувствовалось, как вместе с победным ходом войны все больше отдаляется.
С этим можно было бы и примириться, помня вечность его существования и свою, хоть и верховную, но земную жизнь; можно было согласиться с самостоятельностью Засадного Полка, имея с ним связь в виде полномочного представителя теперь уже полковника Хитрова, всюду следующего тенью за Ослабом. Но в определенный момент, после Сталинградской битвы ему показалось, что найдено нужное звучание флейты, способное выманить змея из кувшина.
Верховный в мягкой и ласковой форме передавал через посланника свои пожелания, и они в точности выполнялись. Он верил, что через какое-то время беловежский Старец привыкнет получать распоряжения и согласится на личную встречу.
А произошло обратное. После освобождения тезоименного города встала другая задача огромной важности – снять блокаду с Ленинграда, города – колыбели революции.
Полковник Хитров унес соответствующее пожелание и скоро привез довольно резкий и категоричный отказ.
– Сергиево воинство никогда не вступит в схватку с противником, чтобы освободить этот город, – передал ответ Ослаба полномочный представитель. – Царь Петр построил его на проклятом месте, о чем был в свое время предупрежден, и Ленинград достоин, чтобы стереть его с лица земли, дабы оттуда не приходила более на Русь беда, хула и крамола.