Изумил не этот головоломный прыжок, а возраст Скифа: было ему далеко за сотню лет, значит, и имя он носил не то, что дали родители при рождении, другое – Ослаб. Если совершеннолетие наступало в сорок, то пора зрелости в сто двадцать, и лишь в этом случае начиналась иная жизнь, почему старые засадники уже не именовались араксами, а получали чин инока. Для того чтобы не вызывать повышенного интереса окружающих и скрыть возраст, с благословления старейшины меняли имена, местожительство и являлись миру в другой ипостаси.
Всё: дети, друзья, знакомые, привычки и привязанности, имя и родовая фамилия – оставалось в прошлой жизни. Если араксов часто называли по имени-отчеству, то иноков звали коротко и просто, как этого – Скиф…
Молодые араксы вольны были избирать на вече из своих рядов главу братства поединщиков, первого из первых – Пересвета, боярого мужа; иноки обладали привилегией назначать судного боярина, духовного старейшину – Ослаба, избираемого, как патриарха, пожизненно.
Они были давно знакомы с вотчинником, но ни тот, ни другой не выдали своих чувств, раскланялись по обряду, пожали руки, после чего инок свистнул, и его буланый, золотистый от заходящего солнца конь тотчас же вылетел из дубравы и затанцевал подле хозяина.
– Прими в дар, вотчинник! – Скиф снял с шеи лошади повод и подал Головану. – Прости, немного передержал. Третий год пошел жеребчику. Да ведь ждал, когда Пересвет сподобится да сыщет мне соперника. Все отбояривался, даже смеялся, мол, нет тебе равных среди всего Засадного Полка.
"
"Говоря это, он даже не глянул в сторону Ражного. В его движениях, затаенной или невзрачной улыбке, повышенной возбудимости и многословии скрывались признаки старчества. И румянец на щеках тоже был не от здоровой молодой энергии. Инок хорохорился, пытался произвести впечатление на противника, и прыжок с лошади был исполнен только с этой целью.
Хозяин Урочища слушал, а сам не мог оторвать взгляда от танцующей перед ним лошади.
– Сколько мы не виделись, отец Николай? А поди, лет пять! Да… Кажется, в Белореченском Урочище встречались?
Упоминание об этом несколько сбило радость Голована.
Он разнуздал коня, ослабил седельные подпруги.
– Пусть покормится… Травка еще зеленая.
– Давненько не бывал в твоей вотчине, – балагурил Скиф. – Пожалуй, лет пятьдесят, а? Ты не помнишь точно? Когда я на твоей клумбе Весну уложил? До войны или после?.. Постой-ка, да в тридцать девятом! Я же в тот год женился во второй раз, да… А вот уж недавно одиннадцатую жену взял.
![Обложка книги Избранные произведения. I том [компиляция]](/uploads/posts/images/6/izbrannye-proizvedeniia-i-tom-kompiliatsiia.jpg)
